Данила Козловский: «Мы все нуждаемся сейчас в персонажах Экзюпери»

На платформе Wink идет сериал «Первая ракетка» – про успешного в прошлом теннисиста, который закис на тренерской работе, а потому повсюду ищет «алмаз» – по-настоящему одаренного молодого спортсмена, с которым можно было бы достичь высот уровня Уимблдона. И находит Катю – девочку с очевидным талантом и очень непростыми жизненными обстоятельствами. Главные роли исполнили Данила Козловский и Полина Гухман. Для Козловского «Первая ракетка» – один из трех проектов, в которых он снялся в сезоне 2025–2026 гг.

Фильмография Козловского началась со звездной роли в «Гарпастуме», а продолжилась в самых громких национальных блокбастерах, таких, например, как «Легенда № 17» и «Экипаж», а также в арт-проектах – «Довлатов» и др. В 2018 г. фильмом «Тренер» он дебютировал в режиссуре. Один из ведущих артистов Малого драматического театра (МДТ), Козловский и в кино принес то, что отличает школу Льва Додина. Его игра – это безупречная техника в сочетании с глубоким психологизмом и тем, что принято называть «актерской харизмой».

В эксклюзивном интервью «Ведомостям» Козловский рассказал о том, почему «Первая ракетка» для него – сериал не о спорте, а о борьбе с внутренними демонами, как в съемках «Тренера» ему помогали бизнесмены Сергей Галицкий и Роман Абрамович, а также поделился деталями своих будущих режиссерских проектов и театральных работ.

– Сегодня я к вам приехал с тренировки по теннису. Я и до сериала играл, на своем любительском уровне. И сейчас, когда съемки уже закончились, продолжаю играть часто – это для меня что-то вроде медитации, возможность отключиться от бесконечного шума в голове. Но, конечно, изначально я фанат футбола. Мой дебютный фильм был про футбол – «Гарпастум», и дебютный режиссерский тоже («Тренер». – «Ведомости»). А сериал «Первая ракетка» для меня вообще не про спорт. Там герой разбирается со своими внутренними комплексами, демонами. Просто, как сейчас принято говорить, это происходит в сеттинге большого тенниса. В какой-то момент ему перестает быть интересным что бы то ни было, и он понимает, что это, наверное, связано с отсутствием реализованности. А реализованность, как мы знаем, для мужчины вещь принципиальная.

– Совершенно точно. Никто от этого не застрахован.

– Терял ли я драйв? В моей жизни были моменты, когда я не по своей воле терял возможность заниматься любимым делом. Но чтобы уходила энергия и драйв – нет, такого не было. Другое дело, что в последние несколько лет, когда я вижу плохой фильм или плохой сериал – вообще любой, не обязательно российский, у меня возникает ощущение бессмысленности – зачем это все и кому это надо? Такие настроения бывают, но, к счастью, они как-то прорабатываются внутри и уходят. Все равно ты понимаешь, что у тебя прекрасная работа. И вообще, это счастье – когда есть возможность заниматься любимым делом, которое тебе еще позволяет существовать, кормить семью и проч.

– Да, у меня было несколько моментов, когда я брал паузу. Помню, после «Гарпастума» была встреча с известным продюсером, не буду называть имени. Я попробовался на один бесконечный сериал, и меня тут же повели на разговор с ним. То есть было очевидно, что пробы он еще не успел посмотреть. «Я вас утверждаю», – говорит он. «Как? Вы же не посмотрели. А вдруг это все не годится?» – спрашиваю я. «Мне мои ребята сказали, что все хорошо. А я доверяю коллегам», – отвечает он. Даже не знаю почему, но мне было принципиально важно, чтобы он посмотрел пробы, и только потом уже решал. И я отказался от этой работы. Все крутили пальцем у виска: «Ты что? 350 съемочных дней». А я интуитивно почувствовал, что не надо сразу бросаться в эту «струю», моментально возникшую после «Гарпастума». Лучше несколько лет еще поучиться, и потом эта инвестиция вдолгую сыграет сильнее, чем быстрый вход в профессию и заработки. Как однажды сказал Сокуров: «Иногда надо поститься». Но бывало и иначе: я брался за проект, в котором не стоило бы сниматься, – это же не от великого стратегического планирования происходит. Просто иногда везет, иногда – нет. Да и сам успех зависит от огромного количества факторов, которые невозможно на входе предсказать.

– Нет, но я допускал, что когда-то сам начну снимать. Вообще, наш курс у Додина был актерско-режиссерский. Мы учились вместе с режиссерами, нам преподавались те же самые дисциплины, мы участвовали в режиссерских отрывках и сами ставили. И мне всегда было интересно, как режиссеры снимают. Помню, у Коли Лебедева на площадке, что на «Легенде № 17», что на «Экипаже», я бесконечно сидел у плейбэка. Сначала просто смотрел, потом начал представлять, как бы я это снял, потом мы что-то с Колей стали обсуждать, он мне что-то рассказывал и т. д.

Дальше я спродюсировал свою первую картину «Статус: свободен» с режиссером Павлом Руминовым, поскольку понял, что сначала нужно узнать, как устроено производство, а затем уже уходить в лес режиссуры. То есть это был поступательный процесс. И «Тренера» я тоже не собирался снимать как режиссер. Я писал, развивал эту историю, а потом подумал: «Нет, хочу сам». Я увидел кино в голове и точно понял, про что эта история и как я хочу ее рассказать.

– Да, достаточно легко. Хотя, помимо того что надо было найти партнеров (фильм «Тренер» продюсировался совместно со студиями «Кинослово» Петра Анурова и «Тритэ» Никиты Михалкова. – «Ведомости») и организовать производство, важно еще было договориться с большим количеством людей, которые впоследствии нам сильно помогли. Если бы мы делали картину без помощи друзей, она бы стоила условно 10 руб., а мы ее сняли за пять. Я пришел к Сергею Николаевичу Галицкому и попросил пустить нас на этот шикарный стадион в Краснодаре – и мы месяц там снимали. Плюс удалось договориться о размещении группы в домах вблизи стадиона. Потом пришел к Роману Аркадьевичу Абрамовичу с просьбой пустить на «Стэмфорд Бридж» и получить команду «Челси» в наш фильм. И наше кино поддержали. Мы снимали во время реального матча Английской премьер-лиги, хотя там телеправа на мир стоят сумасшедших денег, и мы с нашими камерами вызывали оторопь у окружающих. Еще мы, помню, собрали астрономическую по тем временам сумму на продакт-плейсменте. И все это очень сильно помогло оптимизировать бюджет.

– Это как-то органично получилось. На «Чернобыле» тоже оказалось, что я много где могу быть полезен. Нужно было договориться по поводу Курской АЭС, потому что мы снимали на действующем реакторе, а это вообще беспрецедентная история. Кроме того, там был еще недостроенный реактор, один в один по архитектурному проекту РБК-1000, как в Чернобыле. Мы там могли устраивать пожары, падения конструкций и много-много-много чего. С «Караморой» – это вообще отдельная эпопея, когда пришлось на возвратные деньги инвестора выкупать проект у холдинга и дальше реализовывать производство бюджетом почти в миллиард своими силами.

– Я в принципе начинаю разговор о проекте, если он не моей студии, с определенным стандартным пакетом, без которого дальнейшая работа для меня невозможна. И вот парадокс: когда я знаю, что у меня в этом смысле есть абсолютная свобода, как бы страховка в виде заранее оговоренных условий, я гораздо внимательнее выслушиваю замечания, соображения коллег. Просто начинаешь слышать людей. Разумеется, я могу не соглашаться, как например, не согласился вырезать песню, которую в «Тренере» болельщики поют, когда мне на это настойчиво намекали. Но у меня даже близко нет желания захватить всю власть и идти до последнего. Другое дело, что я требователен к себе и к партнерам. Безусловно, мне хочется каждый раз попытаться снять хорошее кино и проследить его реализацию на всех этапах производства.

«Вообще это очень интересная задача, амбициозная»

– Я вообще очень люблю музыкальное кино. Я фанат музыкальных фильмов и мечтаю снять мюзикл. И вот когда мы стали разговаривать с моим соавтором, англичанином Марком Эстоном...

– Я с ним познакомился в Лондоне лет восемь, наверное, тому назад. Я знал, что он писатель, драматург, сценарист, музыкант. И мы еще в 2020 г. стали обсуждать возможный совместный проект, как-то неспешно это дело разгонять. Я говорю: «Знаешь, мне кажется, что это может быть маленькая и очень трогательная история». По типу Once – помните такой прекрасный фильм, ирландский (музыкальная мелодрама 2007 г., получившая «Оскара» за лучшую песню года. – «Ведомости»)? И когда у меня появилось время, я снял этот фильм. Задача была сделать абсолютно английское кино с английскими артистами, с английской компанией, с английскими продюсерами и партнерами. Чтобы оно было максимально приземлено на ту территорию, но при этом с нашим «наполнением».

Сейчас, когда время и события нас разделяют, мне кажется, важно пытаться какие-то культурные мостки сохранять. Я вообще уверен – то, чем мы занимаемся, невозможно без общения, без общемирового контекста, иначе это все становится отдельной песочницей, таким междусобойчиком, когда шансов у стагнации гораздо больше, чем у развития. Меня ведет желание работать. Работать здесь, в собственной стране, для собственного зрителя. И при этом стараться делать что-то интересное в коллаборации с тамошними профессионалами. Думаю, это более правильно, чем просто вычеркнуть друг друга из жизни.

– Я фанат Чехова, и для меня было важно, что все они как поломанные игрушки...

– Да, я хотел сыграть этого персонажа, мне это было интересно.

– Во всех этих четырех фильмах я сразу понимал, что буду сам играть. Но вот в новом фильме «Бал» – нет, главным героем буду не я. Это должен быть парень лет 23.

– А вот это с удовольствием! Это ничтожество со всеми его демонами – да, угадали. Но это уже не главная, а второстепенная роль.

– Да. Но вот что важно: я в принципе отошел от идеи хамского препарирования всех этих бесконечно любимых книг. Осталось заигрывание, щепоточка того и этого, но мы сочинили уже собственную историю, вдохновившись, насытившись известными произведениями. То есть мы почти не даем прямых цитат: «О, это – «Евгений Онегин», а это – Куприн, а тут – Достоевский». Это уже самостоятельная история семьи, точнее, двух семей – с темой взаимоотношения отцов и детей. Должны ли дети жить долгами своих родителей и нести ответственность за них? И вообще – что такое семья, что такое любовь, из чего она состоит? Это наша попытка попробовать все это разобрать на составляющие, соотнося с собственным опытом. Мне это гораздо важнее, чем просто играть в постмодернистские узнаваемые штучки. Я очень рад, что Андрей Золотарев, наш замечательный сценарист, на каком-то этапе подключился к проекту – мы сделали новую итерацию сценария и, как мне кажется, чуть выросли в тексте.

– Нет, я просто понимал, что очень хочу это сделать, не сильно думая о том, зайдет не зайдет. Конечно, многие сомневаются: «Ты что с ума сходишь? Это не соберет!» Не совсем понимаю, как можно такими категориями мыслить. Нет, какая-то базовая аналитика, наверное, должна присутствовать. Но если бы все знали, что соберет, что не соберет, что выстрелит, а что не выстрелит, тогда все бы занимались кино и были бы миллиардерами. Это же вещь очень непредсказуемая, но от этого жутко интересная.

– Надеюсь, да.

– Слово «классическая» пугает сразу, потому что «классическая» – это почти всегда «традиционная», а «традиционно» – сразу скучно. Будет попытка живого осмысления этого текста, скажем так. Но мы не переносим действие в современный мир и не ставим произведение с ног на голову с точки зрения героев и сюжета. «Братья Карамазовы» – достаточно кинематографичный роман сам по себе, там уже до нас все придумано. Нужно просто вчитаться, понять, «взломать» его, художественно осмыслить и попробовать присвоить. Но это очень сложная работа.

– Да. Изначально, идея не моя – мне предложили подумать на эту тему. Сначала я не решился, а потом вспомнил спектакль Льва Абрамовича Додина, перечитал роман и понял, что вообще это очень интересная задача, амбициозная. И вот мы начали с сентября над ней работать.

«Этот материал – абсолютный актерский праздник»

– 12, но мы сейчас говорим про те, по которым есть уже какие-то разработки, тексты, а не просто идея «давайте сделаем!».

– Начнем с того, что несколько лет, когда у меня не было возможности работать на родине, я занимался именно девелопментом. Какие-то проекты были собраны раньше и должны были запуститься, но по определенным причинам этого не случилось. Но даже в этой ситуации мы продолжали работать над сценариями – как было с тем же «Балом», например. Есть еще один проект, и очень надеюсь, что в ближайшее время мы возобновим над ним работу, поскольку я очень его люблю. Этот фильм основан на реальных событиях – ралли «Дакар 2004», гонки на грузовиках. В основе этого кино прежде всего сильная человеческая история – про команду, которая взяла серебро, но тот редкий случай, когда второе место гораздо дороже первого.

– Как бывает с популярными сериалами – история заканчивается, но потом хочется сделать еще один сезон. Я вообще к продолжениям скептически отношусь. И мы в этом смысле честно с Kion договорились, что с командой авторов, которые писали первый сезон, поразгоняем тему и если поймем, что есть задел, вдохновение, то пустимся в продолжение. Если нет, то честно об этом скажем, и второго сезона не будет. Пока вроде пишется.

– С Паулиной Андреевой мы когда-то сделали короткометражку...

– А сейчас мы поняли, что пришло время сделать из этого полноценный сериал. Поля чувствует время. Этот проект очень про нас – про здесь и сейчас. Про то, как вещи завладевают нашими сердцами и душами и что нам с этим делать. И смешно, и больно на это смотреть, и интересно, и такая немножко альмодоваровская интонация во всем. Я с восторгом работаю с Паулиной, пока мы пишем первый сезон.

– Да, продолжим наших персонажей. Я и как режиссер очень хочу это снять.

– Я видел, что Поля – очень умный, сложно – в прекрасном смысле слова – устроенный человек, тянущийся к бесконечному совершенствованию. И ограничиться тем, чтобы быть просто актрисой, точно не сможет. Но в какую именно сторону она пойдет, я тогда совершенно не понимал. А потом, когда она сказала, что обучается сценарному делу и прислала свои первые короткометражки и первые сценарии почитать, ну, стало все понятно.

– Как-то сразу хочется начать оправдываться. Но у меня сильная мотивация. Когда родилась дочь, мне захотелось сделать что-то, чтобы внутренне посвятить ей. Мы берем за основу этот миф, а дальше сочиняем свою собственную историю. И мне кажется, мы нашли очень интересное пространство, где все это будет происходить, и само решение. Там я художественный руководитель и шоураннер, хотя бы и сам с удовольствием поставил как режиссер.

– Это же не одновременно все будет происходить, и я просто пока с вами делюсь мечтами. А там будет, как должно быть. Сходить с ума никто не собирается. Премьера «12 месяцев» намечена на 1 января 2029 г.

– Это будет фильм именно по пластинке – с либретто Вениамина Смехова, музыкой Берковского и Никитина. Мне кажется, этот материал – абсолютный актерский праздник. И там тоже есть пространство для внятного высказывания, которое мы хотим использовать. Сценарий уже пишут Андрей Золотарев и Петр Внуков, сценарист «Звоните ДиКаприо!». Режиссером будет Сергей Филатов. И еще в нашем портфеле есть один очень дорогой мне проект: «Маленький принц». Это любимая книжка моего старшего брата, совершенно случайно ее перечитал и понял, насколько мы все нуждаемся сейчас в персонажах Экзюпери. Мне кажется, самое время нам всем эту книгу вспомнить – пускай и через кино.

– Да, это прекрасная история. Большой исторический сериал, конфликт будет держаться на противостоянии двух первых кинопродюсеров – Александра Ханжонкова и Александра Дранкова. Пока не буду особо вдаваться в подробности, скажу только, что это были два совершеннейших антипода, как небо и земля. Мы сейчас пишем первые две серии. Режиссер – Глеб Орлов. Наша студия будет производить, а я, возможно, сыграю одну из ролей.

– Да. Говорим, чем мы можем вложиться, и дальше вместе с партнерами собираем проект. С помощью Фонда кино или других организаций, частных инвестиций.

– Нет, пока нет.

– Да, времени не так много, как хотелось бы.

– Хлынул поток, да, и спасибо за это. Но качественно, к сожалению, не могу сказать, что меня многое вдохновило.

– Да, но у Учителя небольшая работа.

– Господи, везде какие-то секреты. Меня не просили держать в тайне, поэтому спокойно могу сказать, что я играю Тухачевского.

– Нет, нет, это совершенно другая стилистика, совершенно другое кино. И там прекрасный совершенно артист, который играет Шостаковича, – Олег Савцов. Я познакомился с ним уже на площадке, и мне он очень понравился. Женя Цыганов играет Прокофьева. И его дочь Полина в одной из главных ролей. Это было очень трогательно – видеть их вместе на площадке.

– Там, к сожалению, возмутительная история случилась. Фильм недоснят, продюсеры не выплачивают деньги. Я такого отношения к группе, к режиссеру, вообще к кино и к труду человеческому, честно говоря, давно не видел. Причем, я так понимаю, они взяли деньги в Минкульте, то есть должны как-то его доделать в любом случае.

– Да, но сейчас начинаю сниматься в большом историческом сериале про Льва Голицына, про его жизнь. Там мощнейшая биография и есть что рассказать. Это будет история про одержимого виноделием человека, который решил начать производить вино в стране, совершенно к этому не подготовленной. Интересный сценарий, интересные герои, большая масштабная работа. Режиссер – Сергей Чекалов, который снял сериал «Константинополь».

«Я точно вижу, когда человек занимается своим делом»

– Да нет же, это преувеличение! Никогда ни во что не влезаю! Если меня спросят, могу дать совет, но очень деликатно, потому что понимаю, что это такое. Помню, встретились мы с Женей Стычкиным после того, как он снял свой первый сериал, и Женя говорит: «Понимаешь, я раньше постоянно что-то режиссеру предлагал, во все влезал. А сейчас сам побыл режиссером, пришел снова на площадку как артист и вообще теперь никаких вопросов не задаю, потому что понимаю, как это все непросто». У меня то же самое. Если я уже пришел на площадку как артист, доверился режиссеру, сценарию, продюсерам – все, со своим представлением о прекрасном не возникаю. Конечно, если я понимаю, что дело – беда, тогда я в рамках своей сцены с актерами как-то аккуратно выведу на базовый минимум, чтобы было приемлемо. Но на «Первой ракетке», к счастью, такого не случалось. Там отличный режиссер Женя Корчагин, прекрасный второй режиссер Аня Голицына, прекрасный оператор Валера Махмудов. Они абсолютно держали площадку, точно понимали, что делают, и в этом непростом тайминге все успевали.

– Я знаю, как устроен актер. Где-то, возможно, ошибаюсь, но, мне кажется, я точно вижу, когда человек занимается своим делом и реально что-то предлагает, а когда он просто морочит голову, потому что хочет внимания, хочет понравиться и произвести впечатление. Я это точно считываю, потому что сам таким был и остаюсь. И если я понимаю, что человек действительно занят поиском, обязательно уделю ему время. Я артистам всегда много времени уделяю, потому что, когда актер приходит на съемочную площадку, я за него персонально ответственен: если он плохо играет, это моя проблема, если хорошо – это его заслуга. Все как в спорте. Я обожаю работать с актерами, обожаю с ними искать, что-то придумывать, сочинять. Мне не нужно реализовываться и самоутверждаться за их счет, мне важно, чтобы они хорошо играли. Поэтому – да, если артист что-то интересное предлагает, я с удовольствием принимаю.

– ...и «Чекап» еще. Мы его пока не показывали в России, но с осени начнем играть.

– Я просто очень хотел это сделать. Давно думал о «Фрэнке», но не хватало времени. Когда времени появилось много, у меня возникла вилка– либо сидеть и переживать, либо начать делать то, что я давно хотел, но откладывал. И «Фрэнк» был как раз из тех отложенных на потом вещей. В моей творческой жизни появился Савва Савельев, замечательный, чудесный режиссер, с которым мы придумали этот спектакль. И стали его играть. Я получил прекрасный опыт и огромное удовольствие и продолжаю получать, потому что мне всегда был интересен такой замес театра, музыки, танца, драматургии – для меня это вполне естественно и органично. Мне и дальше хочется это продолжать, есть какие-то идеи, истории, которые хотелось бы рассказать именно в синтетическом варианте – чтобы были свет, звук, элементы шоу, но при этом и нарратив, и лирический герой, и внятное высказывание.

– С «Чуковским» было забавно. Мы ехали с Саввой на приемку композиторской музыки к спектаклю «Чекап», и он мне что-то рассказывал про Чуковского. А я тогда очень мало о нем знал и совершенно не мог себе представить, насколько это масштабная, невероятно интересная фигура, сколько там всего – драмы, трагедии, какой величины жизнь была прожита. Человек родился в конце XIX в. и умер, когда уже интернет изобрели. Нам кажется, что Чуковский всю жизнь писал сказки, а на самом деле он их писал всего 10 лет! И когда Савва мне это все рассказал, я подумал: какая прекрасная идея для спектакля.

У Саввы в тот момент еще не была написана пьеса, но все уже существовало в его голове – вся придумка с другим артистом. А дальше с этим артистом что-то не сложилось, и Савва мне позвонил буквально через две недели после того нашего разговора: «Слушай, ты сидишь? Ну, сядь. У нас с Олегом Евгеньевичем (Меньшиковым, худруком Театра Ермоловой. – «Ведомости») есть к тебе предложение. А не хочешь ли ты сыграть Чуковского?» А я давно хотел поработать в московском репертуарном театре – просто чтобы новый опыт получить. Но не решался, потому что это всегда риск: ты не знаешь этих людей, не знаешь режиссера. А тут я знаю Савву, мы с ним на тот момент уже сделали три спектакля. Руководитель театра – Олег Евгеньевич Меньшиков – мне тоже не чужой человек. Чуковский – жутко интересный персонаж. В общем понимаю, что это тот случай, когда надо согласиться

– Все вернутся. В июле сыграем «Гамлета», в сентябре – «Коварство и любовь».

– Только вопрос расписания.

– У меня был непростой период в последние несколько лет, но нет, я не впадал в депрессию. Я понял, что не могу себе позволить это сделать. Нужно жить и не сдаваться. Поэтому возникли спектакли «Фрэнк», «Чекап», «Бар «Один звонок», кино, которое я снял в Англии, и все проекты, о которых мы сегодня говорили, они писались и разрабатывались именно в эти годы в надежде на будущее. И многие из них мы, я надеюсь, реализуем.