Процесс без результата
Правительство еще не утвердило экономическую программу, но это не помешало ему объявить о своих приватизационных планах. Министр имущественных отношений Фарит Газизуллин заявил, что грядет очередная масштабная распродажа госимущества. Не откладывая в долгий ящик, Минимущество предложило начать с продажи пакетов акций нефтяной компании "ОНАКО". Все это говорит о фактической преемственности курса правительства в отношении госсобственности.
Наиболее принципиальное отличие новой политики приватизации - большая свобода действий чиновников, большее разнообразие способов распродажи госимущества. Чего же не хватало до сих пор? И чего добились при формально меньшей свободе продавать? Итог приватизации - редкий случай, когда результат совершенно не устраивает критиков с диаметрально противоположными взглядами. Противники разгосударствления экономики юбят говорить о разбазаривании госсобственности, породившем мошенничество и коррупцию в невиданных масштабах. Сторонники либеральной экономики с минимумом государственного участия вправе указать на то, что в экономике остался огромный госсектор. Причем приватизация не привела к экономической эффективности ни государственного хозяйства, ни возникшего частного.
Словом, результат приватизации плох не относительно - в зависимости от точки зрения, а неудовлетворителен абсолютно. С одной стороны, возник малоэффективный государственный сектор, который прячется от банкротства под крылом государства, но при этом фактически властями не управляется. Такой странный способ существования характерен для 40 - 45% национальной собственности. С другой стороны, ущербный частный сектор, существующий вовсе не по законам рынка: тут нет нормальных товарно-денежных отношений, банки нужны главным образом самим себе, но не экономике, а судьба большинства частных собственников никак не зависит от того, насколько эффективно они управляют доставшимися им предприятиями.
Этот беспорядок пришел в состояние динамического равновесия и "законсервировался": примерно с середины 90-х гг. ничего тут принципиально не меняется. И если до этого имущественная политика государства изменяла хотя бы формальное соотношение государственной и негосударственной собственности, то с середины 90-х гг. и этого по большому счету не происходит. Последние лет пять имущественная политика государства была подчинена еще более абсурдной цели, чем в начале приватизации: главным стало пополнение казны за счет продажи госсобственности. Но даже эта функция выполнялась слабо - доходы от продажи госсобственности составляли незначительную часть поступлений в бюджет.
Словом, приватизация в России стала процессом без результата.
Порочная модель разгосударствления явилась одной из главных причин слабости российской экономики. Это иногда оправдывают тем, что быстрее изменить отношения собственности в обществе в принципе невозможно. Лучший контраргумент - некоторые страны Восточной Европы, которые при похожих на российские стартовых условиях добились гораздо лучшего результата, хотя избрали объективно более медленные способы разгосударствления экономики ("дорогая"денежная приватизация преобладала над дешевой "ваучерной"). В таких странах, как Венгрия, Чехия, Польша, разгосударствление привело к глубокой перестройке структуры экономики, преобладанию частного сектора, живущего по более-менее нормальным рыночным законам и генерирующего экономический рост 2 - 8% в год.
Что же делать нам? Масштабный пересмотр итогов приватизации не даст ничего, кроме умножения негатива. Не только потому, что возникнет куча непредсказуемых конфликтов, но и оттого, что абсолютно справедливый и законный передел собственности практически невозможен. Во всем мире приватизация сопровождается коррупцией и предвзятым подходом чиновников к покупателям госимущества. Этого не избежали ни в Великобритании, ни в Германии, не говоря уже о менее развитых странах. Главная проблема России в том, что приватизация затянулась, став самоцелью.
Чтобы выйти из застоя, надо для начала определить, какой результат приватизации нам нужен, т. е. к какой модели собственности должна прийти Россия. У государства давно нет стратегии имущественных отношений. Программа приватизации, принятая в 1997 г., по признанию правительства, давно устарела, а проект новой пока не принят законом.
Между тем вариантов выбора не так много. Если не считать реликтовых случаев типа Северной Кореи, в мире существуют две крайние модели государственной собственности и ряд переходных. На одном полюсе - США, где государство почти совсем не участвует в производстве, не держит большого государственного сектора. С другой стороны - некоторые европейские страны, такие, как Франция, Италия или Австрия, где государство играет заметную роль в производственной или банковской сфере. Россия пока одинаково далека от обоих примеров и даже от какого-либо их гибрида: как частный, так и государственный сектор нашей экономики в принципе не похож на таковые в развитых странах. То есть мы со своей приватизацией пока вовсе не на пути к какойлибо цивилизованной модели, а скорее скатились в кювет.
Процесс затянулся из-за бесконечной лоббистской борьбы вокруг собственности, вокруг вопросов - кому ею управлять и кому продавать. Достаточно посмотреть на главные документы, до сих пор регулировавшие продажу государственного имущества, в первую очередь - закон о приватизации: там масса исключений, т. е. таких сфер, на которые общая приватизационная политика не распространяется. И это не какие-нибудь частные, особые случаи - речь идет о природных ресурсах, зарубежной собственности, земле, жилищном фонде и т. д. Все эти сферы - предмет лоббистской борьбы. Прежде всего этим объясняется, что годами власть лишь только решает, какую политику избрать, в какую сторону двигаться. На деле мы имеем бессистемную распродажу государственного имущества.
И принятие еще одной, очередной программы приватизации тут ничего не изменит. Потому что результат приватизации зависит от всех ветвей власти, от наличия дирижируемой из одного центра общегосударственной политики, которую сегодня не в силах проводить отдельное ведомство - Минимущество. То есть проблема эффективности приватизации лежит главным образом вне самого процесса приватизации. Иными словами, результат зависит не столько от того, как продается госимущество, сколько от того, как управляется бывшая и нынешняя госсобственность. А это не может определяться приватизационным законодательством. Это вопрос всей законодательной среды, в которой существуют частные и контролируемые государством предприятия.
Автор - заместитель председателя комитета Госдумы по собственности