Статья опубликована в № 2379 от 17.06.2009 под заголовком: Политэкономия: Революция обратной перемотки

Политэкономия: Революция обратной перемотки

Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

При всей самобытности иранской ситуации выборы проходят по все более узнаваемому сценарию. Иран, конечно, не Молдавия, и президентские выборы не парламентские, но корень противоречий, которые проявляются после электоральных кампаний в бедных странах, один и тот же: неадекватность избранной власти потребностям развития страны.

Особых сомнений в том, что на подобного рода выборах охранительные силы побеждают честно или сравнительно честно, нет. Соотношение сил, интересов и симпатий примерно такое и есть: 60% на 30%. И 30% реформистски настроенных граждан – это еще много, это свидетельствует об усталости от бедности, об урбанизации, о том, что молодые и образованные жители городов осознают свой политический интерес. А он состоит в том, чтобы страна была модернизирована. Только вот эту позицию не разделяет большая часть электорально активного населения.

Этот феномен описан в политической философии и называется «догоняющая революция». Философ Юрген Хабермас называл ее революцией обратной перемотки, когда общество мучительно пытается наверстать упущенное за годы вынужденного застоя. Та же Молдавия, пережив, как и большинство постсоветских стран, национальную революцию, не прошла через революцию буржуазную. Модернизационно настроенная часть иранского общества испытала нешуточное разочарование в эпоху предшественника Ахмадинеджада – умеренного реформатора Хатами. И вот теперь спустя 12 лет после того, как началась быстро свернувшаяся «оттепель» Хатами, а затем наступили настоящие «заморозки», происходит догоняющая революция, революция не столько надежды, сколько неизбывной досады. Отсюда и ожесточенность в неприятии результатов выборов, и терминологически «европейская» реакция на победу Ахмадинеджада, которого называют «диктатором» и квалифицируют сами выборы как «переворот».

Результат выборов – явственно проявляемый раскол общества на образованную, реформистски настроенную и охранительную, патриархальную части. Раскол, который может себя проявить в будущей догоняющей революции, но уже демократически оформленной и юридически легитимной, т. е. в ходе следующих выборов.

Кстати, свое будущее Ахмадинеджад мог бы увидеть на примере происходивших параллельно ливанских выборов, где «Хезболлу», поддерживаемую Ираном, победила реформистская и прозападная «Коалиция 14 марта». Поэтому нетрудно предположить, что Иран ожидает еще больший раскол общества, еще более значительная консолидация элит, ужесточение их позиций. Это видно по непримиримости противостояния. У Ахмадинеджада наготове традиционные для любого правителя, борющегося с «оранжевой» заразой, аргументы о «незначительности» протестов, о подрывной работе «иностранных агитаторов и журналистов» и обещания стать еще более «жестким».

Пожалуй, одна из немногих сравнительно бедных стран, где догоняющая революция пока невозможна в силу неоформленности именно политического протеста, – это Россия. У нас политические революции происходят на кухнях и в светских салонах. А протест остается чисто социальным, пикалевским.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more