Чем реальный эксперт отличается от пустышки

Личная ответственность за результат экспертизы помогла бы это установить
Евгений Разумный / Ведомости

Понятия подвержены инфляции не меньше денег. За эксперта на рынке скальпов сейчас много не дают – их стало с избытком, а главное, утрачены критерии их подлинности. Публичный эксперт превратился в особую специальность, связанную с наращиванием не профессионального, а социального и символического капитала. Навыки самопрезентации, медийность, регалии играют здесь ключевую роль, а рост числа мероприятий – форумов и конференций – ведет ко все новым запросам на заполнение их экспертным пулом.

Появилась длинная линейка имитационных брендов – институтов, центров, фондов, клубов, – ставших основой для представления. Казаться «подлинным экспертом» помогает набор выражений, которыми жонглируют как цирковыми шарами: «черные лебеди прилетели», «точка сингулярности», «локус контроля» и т. п.

Изначально роль эксперта – это роль свободного в своем суждении носителя знания, который способен к отстраненной, не искаженной личным мотивом позиции. Но сегодня смешались два типа экспертизы: основанной на личном участии в проектах и на реальных научных знаниях. Эксперт часто встроен в практику, и она заранее предопределяет его высказывание.

Анна Кулешова, председатель совета по этике научных публикаций Ассоциации научных редакторов и издателей, объясняет этот феномен: «Экспертиза подвержена конъюнктуре и применяется для различных целей, включая оправдание фальсификаций. Формальные показатели (например, количество научных публикаций) легко поддаются манипуляциям, а имитация научной деятельности, помноженная на лояльность, заменяет собой репутацию. Так появляются некомпетентные, но очень успешные эксперты-пустышки. Оказавшись в медийном поле, они закрепляют свой статус, закрывая возможности для адекватной критики, появления новых лиц и альтернативных смыслов».

Практика отрицательного отбора по мере расширения становится все более устойчивой. Ее участники поддерживают друг друга, они удобны для системы принятия решений, легко соглашаются на конъюнктурные выводы. По данным сообщества «Диссернет», у 64 ректоров российских вузов обнаружен плагиат в диссертациях. Но при этом каждый из них может выступать со своей экспертизой.

Как говорит социолог Илья Штейнберг, определить реального эксперта можно по группе признаков. Он, например, никогда не боится обозначить границу своего незнания. Для него характерно сомнение, соотнесение нескольких позиций, аккуратная терминология. При этом он способен сбить с толку, удивить. А имитационный тип, по мнению Штейнберга, выдает себя тем, что он «отрабатывает номер: беседа с ним напоминает обращение к Google, она хорошо предсказуема».

Такая диагностика не исключает, конечно, широкого поля настоящих экспертов, которых глушит восходящий сорняк. Решением по расчистке грядок стало бы введение личной ответственности за результаты экспертизы.