Особое внимание китайских властей к изменению экономической карты КНР может оказаться началом тенденции. Планируя перенос части производств и связанной с ними инфраструктуры с побережья в центральные и западные районы страны, КПК решает не только вопросы военной безопасности.
Китай в последние несколько лет сталкивается с проблемой снижения рождаемости и в целом численности населения. Неверно считать, что второе место в мире по этому показателю (после Индии) делает КНР неуязвимой перед демографическими угрозами. Депопуляция имеет свойство развиваться в геометрической прогрессии, а отток населения в некоторых провинциях, в том числе в пограничном с РФ Хэйлунцзяне, становится экономически ощутим. Люди уезжают как раз в экономически более развитые районы побережья, и перенос производств, возможно, мог бы позволить если не решить проблему перекоса в распределении населения, то хотя бы подступиться к ней.
Россия исторически сталкивается с похожей проблемой: перенаселенность ее центральных и западных губерний и ограниченные возможности для обеспечения перетока избыточного населения в Сибирь и на Дальний Восток были головной болью правительства уже 120 лет назад. Несмотря на все предпринятые с тех пор подходы к решению задачи, к востоку от Урала до сих пор живет только каждый четвертый россиянин.
В последние десятилетия внутри российского истеблишмента доминировала картина будущего, в которой постепенное стягивание всего населения в несколько городов-миллионников, соединенных между собой все более удобными транспортными артериями, вообще не воспринималось как проблема. Там, за пределами мегаполисов, оставалась добывающая инфраструктура, которую можно поддерживать вахтовым методом, моногорода, в которых не стало работы, и прочие лишенные перспектив поселения.
Переход к планированию сетки опорных населенных пунктов уже отразил понимание, что описанный выше путь – это путь к утрате контроля над территорией. Но он пока не включил в себя ни понимание необходимости перепрошивки экономической роли «опорников», ни осознание опасности выпадения целых сегментов социальной ткани в провинции из-за всеобщего отъезда в большой город, ни идей, направленных на запуск этого миграционного «пылесоса» в режиме реверса.
Города едва ли перестанут существовать, в том числе и как передовая модель организации социума в пространстве. Новые – или радикально обновленные и перезапущенные «старые» города, вероятно, понадобятся не только Китаю, но и России. Но инициатива китайских товарищей хороша еще и тем, что она выводит вопросы пространственного распределения человеческих и экономических ресурсов, роли городов и поиска альтернативных им вариантов жизненных моделей из сферы предметного интереса нескольких десятков исследователей в настоящий политический мейнстрим.