Как война США и Ирана углубляет кризис в хрупком Ираке
Блокада Ормузского пролива и финансовые санкции США ударили по экономике
Резкое обострение экономических трудностей Ирака из-за нападения США на Иран происходит одновременно с длительным политическим кризисом. Доминирующий блок шиитских партий «Координационная рамка» в иракском парламенте (162 места из 329) уже пять месяцев не может согласовать кандидатуру премьер-министра – фактически главы исполнительной власти. 24 апреля издание Shafaq писало о расколе «рамки». Часть коалиции выступала за сохранение у власти прежнего премьера Мухаммеда Шиа ас-Судани. Но влиятельный шиитский депутат Имран аль-Каркуши заявлял, что выдвинутый в январе экс-премьер Нури аль-Малики (2006–2014) оставался в силе как кандидат. Al Jazeera вообще назвала кандидатом связанного с аль-Малики Бассема аль-Бадри, главу комиссии по подотчетности и правосудию.
Усиления проиранских сил, включая самого аль-Малики, твердо намерены не допустить США. Президент Дональд Трамп пригрозил в январе лишить страну помощи в случае прихода аль-Малики к власти. С началом войны США с Ираном и атак на американские военные и дипломатические объекты в Ираке со стороны проиранских шиитских формирований Вашингтон стал требовать принять против них меры. Вслед за этим, по информации The Wall Street Journal (WSJ), США частично свернули военное сотрудничество с Ираком. Еще болезненнее стала задержка отправки $500 млн наличными – выручки от экспорта нефти Ираком – с его счетов в Федеральном резервном банке в Нью-Йорке, узнали WSJ и Washington Post. Издание Asharq Al-Awsat называет это «давлением долларом» с целью принудить центральные власти Ирака к роспуску шиитских милиций.
Это происходит на фоне спада поставок нефти из страны в марте на 80%, снижения добычи в 4 раза, а нефтяных доходов – на 70%, несмотря на рост цен из-за блокады Ормузского пролива. Иракский экспортный госоператор SOMO сообщил 13 апреля, что экспорт упал до 18,6 млн барр. в марте против 99,8 млн барр. в феврале, а выручка за нефть – до $1,96 млрд в марте против $6,81 млрд в феврале. У страны остался единственный работающий маршрут для экспорта нефти – через Курдистан и Турцию.
По данным источников Al Jazeera, 18–19 апреля Багдад посетил командир спецподразделения «Аль-Кудс» Корпуса стражей исламской революции Исмаил Каани, чтобы «выйти из тупика». Он попытался убедить шиитский блок по просьбе премьера ас-Судани не выдвигать аль-Бадри. При этом 11 апреля иракский парламент все же смог выбрать хотя бы президента, который является номинальным главой государства. По установившейся с 2003 г. традиции им стал курд из Патриотического союза Курдистана Низар Амеди.
«Ведомости» направили запрос в посольство Ирака в Москве об оценке американского давления и угроз в отношении Багдада.
Кризис в Ираке уже не процедурный, шиитский блок «Координационная рамка», главный арбитр власти, утратил механизмы согласования, указывает старший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Николай Сухов. Внутри «рамки» три крыла: первое – за аль-Малики или фигуру, связанную с ним; второе – за действующего премьера ас-Судани; третье – за компромиссную для шиитов и внешних партнеров персону, отмечает эксперт.
Этот раскол наблюдается в то время, как американское давление на Багдад уже вышло за пределы дипломатических предупреждений, говорит Сухов. «Речь о прямом ударе по чувствительным каналам иракской государственности: долларовой ликвидности и военному сотрудничеству», – замечает эксперт.
При этом Ирак не может и не хочет выбирать между США и Ираном, современное иракское государство – это продукт конфронтации этих двух сил на Ближнем Востоке с 2003 г., когда был свергнут Саддам Хусейн, говорит замдекана восточного факультета ГАУГН Григорий Лукьянов. Иракское общество в целом настроено антиизраильски и антиамерикански, часть, включая суннитов и даже некоторые группы шиитов, – антиирански, значительная часть элиты американизирована и ориентируется на США, а часть – на Иран, напоминает востоковед. Противостояние влияний Ирана и США в Ираке – константа, на ней существует современная иракская политическая модель, отношения между элитами, их состав, добавляет Лукьянов. «Для кардинальных перемен необходима смена или крах модели американо-иранского соперничества из-за победы одной из сторон. Пока этого не произошло, мы наблюдаем новую фазу конфликта», – указывает востоковед.
Статус-кво утрачивает стабильность, возражает Сухов. По его мнению, Ирак не просто выбирает премьера, а проверяет, существует ли еще рабочий баланс шиитских партий, вооруженных структур, государственного аппарата и внешних покровителей: «Пока баланс не рухнул, но уже не работает автоматически». По мнению Сухова, США давят на всю конструкцию послевоенного иракского баланса: деньги, безопасность и кандидатура премьера оказываются связаны в один узел. «Предел этого давления в том, что шиитские группы не внешний придаток к иракской политике – они встроены в парламентские коалиции, силовые структуры, бюджетные механизмы и систему уличной мобилизации. Требование Вашингтона к Багдаду демонтировать проиранские милиции, быстро разорвать связи с проиранскими структурами или подчинить властям шиитскую милицию «Хашд аш-Шааби» невозможно без риска внутреннего взрыва», – говорит Сухов.
Изменения в регионе в случае победы США или Ирана в текущем конфликте могут привести к подъему новых сил, способных демонтировать нынешнюю иракскую систему партий, влияние «Хашд аш-Шааби» и даже отношения Багдада с курдами, отмечает Лукьянов. «Ирак живет запросом на «иракское», а не внешнее решение своих проблем, но шанс на это есть лишь с изменением внешних раскладов», – заключает эксперт.