Эксперты оценили вызовы для России из-за войны на Ближнем Востоке

Доклад Центра Примакова «Россия и Западная Азия в оценках международных экспертов» (есть у «Ведомостей») подготовлен к VI экспертному форуму «Россия – Ближний Восток». Осевым событием доклада стала начавшаяся в феврале война США и Израиля против Ирана.

Один из авторов – замдиректора Института изучения Ирана и Евразии (Тегеран) Армина Арм называет ключевой проблемой войны «стратегическую неопределенность» пределов применения силы со стороны США в отсутствие четкой стратегии.

По ее мнению, односторонний характер атаки ограничил возможности Вашингтона. А несогласованность задач и инструментов не только снизила эффективность атаки США, но и способствовала эскалации и затягиванию кризиса. В то же время асимметричное противодействие Ирана оказало непропорционально большое влияние на нарушения работы глобальной энергетики.

Инвестиции арабских стран в партнерство с Вашингтоном превратились из гарантий безопасности в фактор уязвимости, констатирует исследователь.

Действия США на Ближнем Востоке в докладе разобрал еще один автор, замдиректора ИСКРАНа Андрей Евсеенко. По его мнению, система союзов США в регионе все еще сохраняет гибкость и адаптивность, позволяя рассчитывать на сохранение проамериканского баланса сил в регионе. Интересы США изменчивы, пишет Евсеенко: одни приоритеты – защита Израиля и нераспространение ядерного оружия – остались, другие – вроде «продвижения демократии» – исчезли на фоне разворота от региона к Восточной Азии и Китаю.

За счет Китая арабские союзники США могут диверсифицировать зависимость от американцев, считает Арм. Пекин, один из ключевых потребителей ближневосточной нефти, избегал политического вмешательства в дела региона, выстраивая отношения и с Ираном, и с арабами, и с Израилем, замечает доцент стамбульского университета «Медениет» Кадир Темиз. Но с усилением экономического присутствия, соперничества с США и уязвимости логистики Китаю все тяжелее сохранять нейтралитет в регионе, пишет Темиз.

Война вокруг Ирана – проверка его стратегического партнерства с Россией, закрепленного соглашением 2025 г., пишет менеджер Центра Примакова Иван Паппинен. Их сблизило давление Запада и география, но Россия не отрицает важности отношений с арабами и Израилем, говорит он. Противоречия прорывались и ранее по поводу спорных между Ираном и ОАЭ островов в Персидском заливе, напоминает эксперт.

При этом, по мнению Арм, в отношениях России и Ирана есть и тактическое совпадение, и разность интересов и идеологии: «Обе страны стремятся сохранить стратегическую автономию и избежать чрезмерной зависимости». Без институционализации сближение рискует быть временным, говорит Арм. Контакты, кроме санкций, ограничивает отсутствие у крупного бизнеса стран воли к реализации долгосрочных проектов, говорит Паппинен. Нынешний кризис, по мнению Арм, дает окно возможностей, но сотрудничество сдерживается структурными ограничениями: «Обе стороны должны сохранять прагматизм и не переоценивать взаимные обязательства».

Война вокруг Ирана проверяет на прочность отношения России и с арабскими странами Персидского залива, отмечает еще один автор доклада, Артем Адрианов из ИМИ МГИМО. По его мнению, стратегический диалог России и стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива находится на переломном этапе. Развитие отношений России со странами Залива, начавшись с экономики, давно перешло на более высокий уровень и переживает расцвет. Эта тенденция проявилась с начала конфликта на Украине в 2022 г., страны Залива демонстрируют «нейтральную позицию и готовность к взаимодействию, несмотря на санкции», отмечает он.

По мнению Адрианова, страны региона можно разделить на три группы. ОАЭ с Саудовской Аравией – лидеры по уровню сотрудничества с Россией, Катар и Оман – стремящиеся к углублению диалога, а Бахрейн и Кувейт – осторожно развивающие партнерство. Наиболее перспективные направления взаимодействия, считают аналитики, – ИИ, IТ, медицина, фармацевтика, ядерная энергетика и космос.

Но, несмотря на констатацию расцвета российско-арабских отношений, начатая США и Израилем война осложнила диалог из-за тесных отношений России с Ираном. В отличие от экономических связей, стратегический диалог с арабскими монархиями у Москвы переживает не лучший этап, говорит Адрианов. Поэтому актуальность на фоне войны вокруг Ирана вновь обретает российский проект Концепции коллективной безопасности в зоне Персидского залива. Он предлагает поэтапное создание архитектуры инклюзивной безопасности с налаживанием механизмов гарантий и доверия, в настоящее время отсутствующих между арабскими странами Залива и Ираном.

Для России важно сохранять сотрудничество с обеими сторонами, поскольку нынешний конфликт рано или поздно закончится, констатировал «Ведомостям» младший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований РАН Станислав Лазовский. Ведь в условиях ограниченности числа экономических партнеров Москве необходима их диверсификация, иначе можно впасть в зависимость, говорит эксперт. То, что российско-иранские и российско-арабские отношения прагматичные, логично: Персидский залив важен как с точки зрения рынков, финансовой инфраструктуры в условиях санкций, также инвестиций для развития дорогостоящих арктических проектов в логистике и ТЭКе, считает Лазовский. Иран же необходим не только для политического взаимодействия или коридора «Север – Юг», но и для развития связей в энергетике, промышленности, технологичных производствах, сельском хозяйстве, отмечает эксперт.

Фоном для происходящих процессов является эволюция политического исламизма в последние годы, пишет еще один автор доклада – замдиректора Института востоковедения РАН Василий Кузнецов. К 2020-м гг. умеренный исламизм в арабских странах был вытеснен на обочину политической жизни, а радикальный, вроде ИГ (запрещена и признана террористической в России), встретил противодействие мирового сообщества, говорит он. Но сейчас создаются предпосылки для «исламистского реванша» на фоне социально-политического кризиса в регионе и отсутствия привлекательных идей со стороны светских властей, считает Кузнецов. Примером этого реванша стали Афганистан в 2021 г., Сирия в 2024 г. при неспособности Израиля уничтожить движения «Хамас» и «Хезболла» в Газе и Ливане, а также хуситов в Йемене.