250 лет поисков: как менялось представление об американской мечте

Американская мечта зародилась вместе с обретением США независимости – о стремлении к свободе, счастью и достатке говорили еще отцы-основатели в своей Декларации. За 250 лет своего существования из национального достояния она превратилась в универсальное мерило успеха, которого может достичь любой человек вне зависимости от статуса и происхождения. О том, как эта идея стала одной из самых влиятельных в современном мире, – в материале «Ведомостей».

Идеалы нации 

Идеалы, легшие в основу нации, обрели четкие очертания вечером 4 июля 1776 г., когда в Филадельфии подписали Декларацию независимости 13 колоний от Англии. Над документом работала комиссия из пяти человек под руководством Томаса Джефферсона. В своем акте они заявили, что каждому человеку от рождения принадлежат неотъемлемые права – на жизнь, свободу и стремление к счастью. Именно эти слова стали фундаментом того, что позднее назовут «американской мечтой». При этом термин появился значительно позже самого явления: считается, что выражение ввел в обиход в годы Великой депрессии американский бизнесмен и историк Джеймс Траслоу Адамс. Он впервые употребил фразу в своей книге «Эпопея Америки», опубликованной в 1931 г.

Уильям Сафайр, журналист и спичрайтер 37-го президента Ричарда Никсона, в своем «Политическом словаре» указывал, что американская мечта – это идеал свободы и возможностей, который вдохновлял основателей нации. 

Соавтор декларации Бенджамин Франклин был тем, кто на деле воплотил американскую мечту и «сделал себя сам». Родившись в небогатой семье мыловара, он прошел путь от подмастерья в типографии до видного ученого и дипломата. Благодаря самообразованию, упорному труду и возможностям, которые ему открывал Новый Свет, Франклин стал одним из ключевых лидеров и борцов за независимость США – сегодня его портрет до сих пор красуется на стодолларовой американской купюре.

В общественном сознании американская мечта воспринимается как некий идеал жизни, который подразумевает высокий уровень благосостояния и возможность социального роста. Достигший ее человек, как правило, владеет домом и автомобилем, имеет стабильную высокооплачиваемую работу и страховку – по сути, принадлежит к среднему классу. План максимум же в этой концепции состоит в том, чтобы подняться из самых низов и стать успешным предпринимателем. При этом сама ценность «американской мечты» нередко измеряется масштабом преодоленного пути: чем заметнее разница между исходными условиями и достигнутым положением, тем сильнее она осуществилась.

Как отмечается в исследовании журнала «Архонт», в широком смысле понятие охватывает идеи свободы и равенства возможностей, необходимых для обретения благополучия – в том числе материального, – и зачастую основана на национальной идентичности. Термин фактически обрел статус национальной идеи: многие президенты США во время инаугурации заявляют, что в их срок граждане станут ближе к американской мечте. Хотя официальная государственная идеология в стране Конституцией запрещена. Сама концепция притягательна и для высококвалифицированных специалистов из-за рубежа, которые, в свою очередь, обеспечивают экономическое процветание Штатов.

Ряд исследователей неразрывно связывает термин с идеей исключительности США и особенностями их политической системы. «Американская система считается скелетом, а американская мечта – душой американского политического организма», – отмечал Сафайр в своем «Политическом словаре». При этом, по его мнению, в отличие от таких понятий, как «американский образ жизни» или «американизм», выражение «американская мечта» гораздо реже подвергается сатире или считается банальным.

Мечта на экспорт

До Адамса американская мечта воспринималась как нечто само собой разумеющееся – и для многих действительно становилась реальностью. В XIX в. миллионы иммигрантов хлынули в новую страну в поисках лучшей жизни, которой оказались лишены на родине. США давали им шанс выбиться в люди: на Восточном побережье активно развивалась промышленность, а на Диком Западе остро требовались смелые и трудолюбивые люди, готовые осваивать фронтир.

В стране в это время очень хорошо работали социальные лифты. Авраам Линкольн – выходец из семьи бедного фермера – дослужился до поста президента США и освободил чернокожее население от рабства. Эндрю Карнеги в детстве работал на ткацкой фабрике, а впоследствии стал мультимиллионером и крупнейшим сталепромышленником. Судьбы американских бизнесменов, политиков и звезд – как тогда, так и сейчас – это зачастую истории их невероятно успешной карьеры.   

При этом еще сам Адамс делал акцент не только на получении потребительских благ, но и на личных и социальных ценностях. В своей книге он, наоборот, осуждал бездумное потребление и накопительство без учета интересов общества. «Это не просто мечта об автомобилях и высоких зарплатах, а мечта о таком социальном порядке, в котором каждый мужчина и каждая женщина смогут достичь в полной мере того, на что они от природы способны, и будут признаны другими за то, кто они есть, независимо от случайных обстоятельств рождения или положения в обществе», – заявлял Адамс. 

Некоторые исследователи полагают, что у американской мечты не столько национальные, сколько общечеловеческие корни. В ней переплелись миф об Атлантиде, представления Платона об идеальном государстве и христианская концепция Града Божьего. Американский социолог Элвин Тоффлер называл ее «продуктом эпохи Просвещения, французской революции, философии Декарта и Локка» и одновременно мечтой каждого отдельного человека.

Страна возможностей и разочарований

В 1920-е гг. многие в США выдохнули: завершилась Первая мировая война, а с ней и кризис. В стране воцарились «бурные двадцатые» – эпоха процветания, благополучия и веселья, которую многие воспевали за успехи в политической и экономической сферах. С легкой руки писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда эта эпоха между войной и Великой депрессией 1930-х получила и другое название – «век джаза», за популярность этого музыкального направления.

Произведения Фицджеральда сами по себе стали своеобразным срезом эпохи. В 1925 г. в США вышел его роман «Великий Гэтсби»: главный герой предстал одним из ярких примеров человека, сумевшего воплотить американскую мечту. Позднее в культуре США даже закрепился термин «в стиле Гэтсби» (англ. Gatsbyesque), одновременно описывающий мир произведения и протагониста, а также сам принцип восхождения из нищеты к богатству. 

Однако 1920‑е были не только временем расцвета, но и периодом острого экономического неравенства: американская мечта оставалась доступной далеко не всем. Как отмечал американский экономист и лауреат Нобелевской премии Пол Кругман в книге «Кредо либерала», 10% самых высокооплачиваемых работников получали почти 44% от общего дохода страны.

Уже в художественных произведениях того времени появляется и критика американской мечты. Сам Фицджеральд скептически относился к крайностям, на которые может пойти молодой человек, стремящийся к переменам. Несмотря на достигнутый успех, герой его произведения в итоге заканчивает плохо. «Гэтсби верил в свою путеводную звезду, его, как и всех нас, манил призрачный огонек простого человеческого счастья. Но безжалостные годы встают на нашем пути неодолимой преградой», – делал писатель неутешительный вывод.

Еще более жестко высказался о таком образе жизни Теодор Драйзер. В том же 1925 г. была опубликована его книга «Американская трагедия». В романе писатель осуждал материализм и погоню за успехом. Главная мысль произведения – стремление к богатству и высокому статусу способно привести человека к нравственному падению.

Драйзер переосмыслил популярный сюжет о женитьбе на богатой невесте: его герой решается на убийство своей бедной беременной девушки, которая стала препятствием на пути к выгодному браку и желанному благополучию. Причем история в книге была основана на реальных событиях – о них писатель узнал из газетных сводок.

Золотые 1950-е 

Великая депрессия и Вторая мировая война отодвинули американскую мечту на второй план. Однако уже с середины 1940-х начался бурный рост экономики США – и мечта обрела второе дыхание: доходы населения увеличивались, миллионы семей обзаводились собственными домами, автомобилями и бытовой техникой. 

1950-е во многом стали золотым веком американской мечты и ее классическим наглядным воплощением: доступ к благам цивилизации получили гораздо более широкие слои общества. «Верьте в свои силы! Без скромной, но разумной уверенности в своих силах вы не сможете добиться успеха и счастья», – писал священник Норман Пил в своей книге «Теории позитивного мышления». 

Десятки миллионов людей вышли из городских трущоб и сельской нищеты, обретя беспрецедентный уровень комфорта. Как отмечал Пол Кругман, послевоенное общество среднего класса сформировалось буквально за несколько лет. Этот период экономист называет «Великим сжатием»: тогда в США максимально сократилось экономическое неравенство, а возможности среднего класса достигли пика.

В массовом сознании американская мечта прочно стала ассоциироваться с пригородными домами из 1950-х, окруженными белым забором, с собственной лужайкой и барбекю. Правда, даже в этот период всеобщего благосостояния не у всех был к нему доступ.

Новая идентичность

Пока средний класс воплощал американскую мечту и пользовался плодами экономического роста, чернокожее население США зачастую оставалось на обочине этого процветания и постоянно сталкивалось с дискриминацией. «Американская мечта достигается за счет американских негров» – под таким тезисом проходили дебаты в 1965 г. между консервативным интеллектуалом Уильямом Ф. Бакли-младшим и активистом Уильямом Болдуином. 

Последний считал ужасным, что целый народ смиряется с мыслью, что одна девятая его часть ниже по положению. Он вспоминал, как в детстве, смотря вестерны, с потрясением осознавал, что у него больше общего с антагонистами-индейцами, чем с главными героями-ковбоями. «До тех пор, пока мы, американцы, не сможем принять тот факт, что мои предки были и черными, и белыми, что на этом континенте мы пытаемся создать новую идентичность, <...> до тех пор, пока этот момент не наступит, надежды на американскую мечту практически нет», – заявлял Болдуин. 

В 1960-е в США развернулось мощное движение против расовой сегрегации. По всей стране проходили акции протеста против расовой сегрегации, которые в итоге вылились в Марш на Вашингтон за рабочие места и свободу. 28 августа 1963 г. огромная толпа демонстрантов собралась у мемориала Линкольна в столице страны.

Перед собравшимися выступил один из главных лидеров движения – преподобный Мартин Лютер Кинг-младший. Его речь, построенная как проповедь, содержала отсылки к Библии, Декларации независимости США и, конечно, к самой идее американской мечты. В разгар выступления певица Махалия Джексон обратилась к проповеднику: «Расскажи им о мечте, Мартин».

«Несмотря на трудности сегодняшнего и завтрашнего дня, у меня все еще есть мечта. Это мечта, глубоко укоренившаяся в американской мечте. Я мечтаю, что однажды эта нация поднимется и воплотит в жизнь истинный смысл своего кредо: "Мы считаем самоочевидными эти истины: все люди созданы равными"», – сказал Кинг. 

Это сыграло свою роль: через год власти приняли Закон о гражданских правах. Слова проповедника напомнили многим о подлинном смысле мечты и стали знаковыми в политическом, социальном и культурном контекстах. «Слова "У меня есть мечта" перекликаются с американской мечтой, – с тем, что лежит в основе этой страны. Он взывает к патриотизму. Он взывает к религиозной вере. Он взывает к нашим лучшим инстинктам», – рассказывал биограф Кинга Джонатан Эйг. 

Словно сон

Термин, появившейся в годы Великой депрессии, за последние сто лет превратился в национальный символ и мировой бренд: к его воплощению стремятся не только американцы, но и люди в других странах. В то же время в самих США американская мечта нередко становится способом выразить разочарование в действительности. «Всю свою жизнь я оценивал разрыв между американской реальностью и американской мечтой», – заявил в 2012 г. рок-музыкант Брюс Спрингстин на презентации своего нового альбома. 

«Причина, по которой это называют американской мечтой, заключается в том, что нужно спать, чтобы в нее верить», – шутил в 1990-е Джордж Карлин. Стендап-комик намекал на игру слов: «dream» с английского можно перевести и как «мечта», и как «сон».  

С 1970-х в Штатах вновь нарастало экономическое неравенство, а возможности для социального подъема сокращались. По мнению Кругмана, именно политические решения, а не экономические законы, привели к тому, что страна превратилась в пространство контрастов: здесь соседствуют крайнее богатство, глубокая бедность и все более уязвимый средний класс. Показатели распределения доходов за 2005 г. оказались сопоставимы с теми, что фиксировались в 1920-е гг. – временами «позолоченного века».  

Один из персонажей пьесы Эдварда Олби, которая так и называлась «Американская мечта» (1960 г.), сокрушался, что «так обстоят дела сегодня: удовлетворения просто не получишь, нужно просто пытаться». Во второй половине XX в. эту идею начинают активно переосмысливать: в свет выходит целая плеяда книг, позже экранизированных, с критикой существующего порядка, материальных и духовных ценностей США, а также невозможности достичь многого из обещанного. Таким положением вещей были недовольны Хантер Томпсон в своей книге «Страх и отвращение в Лас-Вегасе. Дикое путешествие в сердце Американской мечты»» (1971), Хьюберт Селби «Реквием по мечте» (1978) и Уинстон Грум «Форрест Гамп» (1986). 

Участники предвыборной компании 2016 г. как от демократов, так и республиканцев сходились в вопросе об этой концепции. «Американская мечта мертва», – говорил Дональд Трамп. «Для многих американская мечта превратилась в кошмар», – утверждал и один из его оппонентов Берни Сандерс. 

Даже если отвлечься от политической риторики, подобные опасения имели под собой реальные основания. Согласно опросу 2015 г., 40% рабочей силы США составляли временные работники, то есть люди, которые не имели традиционной стабильной работы. «Старые пакеты льгот и пути продвижения по службе в значительной степени исчезли. В основе жизни лежат нестабильность, беспокойство и стресс», – сокрушался колумнист The Washington Post Майкл Герсон.

Кризисам вопреки

Несмотря на все трудности, американцы почти единодушны в том, что главные успехи страны в XX в. обусловлены системой: Конституцией, свободными выборами и рынком. Опросы общественного мнения показывают: вера в американскую мечту по‑прежнему жива, хотя взгляды на ее реальность могут кардинально различаться. Как оценивал в июле 2024 г. Pew Research Center, 53 % респондентов считали, что американская мечта все еще осуществима. Согласно свежему опросу, проведенному Gallup и MCAAD, за последние пару лет уверенность, в том что ее может достигнуть каждый снизилась (с 51% в 2024 г. до 46% в 2026 г.),

Вместе с тем значительная часть граждан США (78%) по-прежнему твердо убеждена, что важно стремиться к американской мечте, а также рассчитывают достичь ее самостоятельно (69%). «Это говорит о том, что ценность мечты как идеала, к которому стремятся, сохранилась, даже несмотря на снижение уверенности в ее широкой доступности», – подчеркивали авторы опроса Gallup. 

Смысловое наполнение термина у респондентов тоже имеет свои приоритеты. Для большинства американская мечта – это прежде всего личные свободы или права личности (33%), финансовая безопасность или владение собственным жильем (28%) и успех или социальная мобильность (18%). 

«Американская мечта не была украдена», – писал колумнист The Washington Post Герсон. По его мнению, ее позиции подорвал масштабный экономический переход: американские рабочие оказались в глобальной конкуренции с талантливыми специалистами со всего мира, а целые категории профессий вытесняются новыми технологиями. Поэтому людям необходимы навыки, поддержка и человеческий капитал, чтобы преуспеть в современной экономике, заключал колумнист.