Как в Тегеране прошел «гробовой намаз» в память об Али Хаменеи

Ранним утром 5 июля, на третий день траура, машина летит по тегеранским улицам, чтобы успеть к 8.00 на 10-минутный «гробовой намаз». Это памятная молитва по Али Хаменеи в огромном, но не достроенном с 1990 г. культурно-религиозном центре Мосала в районе Аббасабад на севере города. Он включает мечеть, караван-сараи и иные постройки.

Там ненадолго под испепеляющим утренним тегеранским солнцем тысячам из десятков тысяч собравшихся удастся прикоснуться к гробам Хаменеи и его родственников.

Мы мчимся, пока это возможно, в потоке других автомобилей и мотоциклов. Улицы наполняются народом, почти поголовно, включая женщин, детей и мужчин, одетым в черное. Люди, которые идут пешком, темной массой выплескиваются на проезжую часть. На перекрытых улицах и вовсе заполняют ее до краев.

В толпе маневрируют мотоциклисты, люди с подносами, раздающие обычную и сладкую воду, сок, хлеб, куски арбуза. Солнце начинает палить. Воздух прогревается до 30 градусов.

Автомобиль преодолевает блокпост за блокпостом, с ограждениями, белоснежными полицейскими машинами и броневиками песочного и черного цвета. В кулаках у нас зажаты аккредитационные карточки. Нас пропускают. Не всегда одинаково охотно и быстро, но всегда успешно – благодаря провожатому и его загадочному удостоверению.

Над городом стрекочат вертолеты – иранские копии американских Bell 206.

Но вот двигаться на машине становится невозможно. Перед людской толщей, частично врезавшись в нее, отчаянно сигналят старенькие местные клоны французских Peugeot 1980-х гг. – Saipa и лицензионных Peugeot Pars. Эти машины визуально доминируют в городе.

Гудки сливаются с гремящими из динамиков песнями во славу аятоллам, родине и в порицание недругам. В одной из песен наш провожатый услышал «нам не нужно ядерное оружие». Это официальная позиция Исламской Республики, подкрепленная фетвой Хаменеи в 2005 г. Но несмотря на это, США и Израиль провели две военно-воздушные кампании в 2025 г. и самую крупную – в 2026 г., в которой погиб рахбар.

Мы паркуемся у ул. Магнолий, сообщает продублированный на английском указатель. Далее – погружение в живое море. В черной толпе мелькают люди с канистрами за спиной, подключенными к пульверизаторам. Им пытаются помогать пожарные из более мощных устройств. Толпу изредка орошают брызги.

Страшно потеряться. Я вспомнил страх на переполненных улицах иракского Эн-Наджаа, залитых кровью от саморанений в память об имаме Али.

На пути к забору Мосалы толпа еще плотнее и тревожнее. Эпицентр тревоги – крупный иранец. Он птицей распростер руки над коляской, не давая толкнуть ее волнам людской реки. Над младенцем – мать в черном никабе с опахалом. Дышать у ворот тяжело даже взрослым.

Не без труда, после контроля документов и досмотра, мы попадаем в окрестности мечети – намаз уже начался. Мужчины и женщины выстроены огромными колоннами. Некоторые из молящихся демонстративно плачут – и мужчины, и женщины.

За спинами молящихся, на траве, у временных заборов незавершенных частей эпичного долгостроя, – матрасы, сумки, спящие дети и старики. Многие пришли накануне и провели здесь ночь, чтобы не опоздать к молитве.

Внутренний двор размером с футбольное поле. Он знаком нам со вчерашнего дня. Тут на «отмелях» ковров и плит играют дети. Теперь «отмелей» нет. Над людским морем – шланги-тросы. Раз в полминуты орошают волнующуюся людскую массу.

Вся площадь черна людьми, а над ними – красные, желтые национальные флаги. Внутренний двор тоже разделен на женскую и мужскую половину. Мы попадаем случайно на женскую, в людском опасном водовороте можно двигаться только вперед.

Далеко, у огромного свода-козырька, напоминающего Сиднейскую оперу, маячит незавершенный зеленый купол мечети и строительные краны. Там экраны и сцена, огороженная бетонным забором. Оттуда в глубину людского моря ненадолго спустили тела Хаменеи и его родных.

Среди толп женщин в черных никабах время от времени подобно речевкам раздавались ритмичные песни, в основном духовные и патриотические, где звучали слова «родина» на фарси, «шахид», «Аллах» и «рахбар».

Женщины вздымают кулаки и полотнища. Это национальные флаги Ирана, красные знамена с призывом к мести за дорогого шиитам имама Хусейна, желтые – проиранской ливанской «Хезболлы», где в зеленые слова на арабском вписан автомат Калашникова. Они призывали: «Смерть Америке», «Смерть Израилю».

Это же кричали и опоясанные кинжалами йеменские хуситы на мужской половине.

Отдельно кричали «Смерть предателям» – участвовавшей в исламской революции и захвате дипломатов США в 1979 г. радикальной Организации моджахедов иранского народа (ОМИН). В 1980-е гг. пути ОМИН и Исламской Республики разделила кровь. ОМИН ушла в подполье и признана Тегераном террористической. ЕС и США этот статус с нее сняли в 2009 и 2012 гг.

Слышны были выкрики и на английском с агрессивными призывами против лидеров США и Израиля. Были и женщины с такими же плакатами.

А у места, где недавно прощались с рахбаром напрямую, прикасаясь к его телу и гробу его дочери, зятя, невестки и внучки, – бетонный забор, ограждающий сцену и морозильную камеру. Он испещрен словами скорби на фарси, английском и русском, лозунгами и проклятиями – в адрес врагов. Большими английскими буквами – Down America, Down Israel.

Поток выходящих людей увлекал нас со двора мечети. По нарисованным мелом на асфальте флагам США и Израиля шли тысячи людей. Где-то тут, как я узнал позже, прошли депутаты иранского парламента и даже посол Ирана в Москве Казем Джалали.

Западный журналист, пытаясь удержаться под напором толпы, плотный, белокожий и рыжий, как Трамп, успел написать на стене слово «Дэвид» и поставить подпись. Я знал, что тут есть американские и европейские журналисты помимо официально дружественных турецких, пакистанских, армянских, российских, индийских и др.

В понедельник, 6 июля, в Тегеране пройдет траурное шествие. После тело рахбара перевезут самолетом в Кум. Затем – в Ирак, в священные для единоверных жителям Ирана арабов города Эн-Наджаф и Кербелу. А после вернут в Иран и 9 июля похоронят в родном для Хаменеи и священном для шиитов Мешхеде.

Поэтому на эти дни над страной закрывается небо и отменяются рейсы, включая мой до Москвы.