21 октября мы отмечаем день рождения цемента. С момента изобретения в 1824 году Джозефом Аспдином цемент стал не только основой цивилизации, но и частью культурного кода — символом прочности, времени и человеческих связей.

Интересно, что слово «цемент» появилось в текстах русских писателей практически сразу с момента его создания. В художественном контексте оно быстро обрело метафорический смысл. Цемент — нечто, что «держит» людей вместе или же маскирует «трещины» в отношениях.

Так, у русского драматурга и автора выражения «Краткость – сестра таланта» Антона Павловича Чехова цемент появляется в рассказе «Заказ»:

«Возможность сорить деньгами направо и налево, покупать самых красивых женщин, щеголять, летать на тройках, возбуждать всеобщую зависть, быть может, и была тем цементом, который связал двух глупых мальчиков».

Для Чехова «цемент» — иллюзия прочности. Герои его рассказа соединены не ценностями, а пустыми амбициями. То, что должно быть опорой, оказывается лишь временной смесью тщеславия и богатства.

Совсем в ином ключе Лев Николаевич Толстой использует это слово в знаменитом на весь мир романе-эпопее «Анна Каренина»:

– Да ну скажите, Весловский, чем соединяют камни?

– Разумеется, цементом.

– Браво! А что такое цемент?

– Да вроде размазни... нет, замазки!

«Цемент» в этом коротком диалоге становится частью насмешливой аллегории человеческих отношений, того общества, где царит притворство и духовная пустота.

От метафоры к эпохе

В XX веке слово «цемент» становится символом новой индустриальной реальности. Роман Фёдора Гладкова «Цемент» (1924–1925) превращает стройматериал в метафору возрождения страны. Завод, производство, стройка — всё это отражение человеческого труда, стойкости и веры в будущее.

Писатель-фронтовик и инженер по образованию, Гладков сумел сделать цемент образом общества, которое после разрухи ищет, чем «связать» себя заново: идеями, работой, смыслом:

«Завод был мёртв, как пустая черепаха без панциря. И только цемент, лежавший в недрах земли, ждал своей минуты — минуты возрождения».

Цемент в поэзии: от романтики техники до урбанизма

Инженерная эстетика начала XX века вдохновляла многих поэтов — от футуристов до лириков. Надежда Тэффи в своём ироничном стихотворении «Четыре инженера» повторяет:

Скучала я, потупя взор,

Они ж вели свой разговор,

В один все повторяя тон:

«Цемент-бетон! Цемент-бетон!

Цемент-бетон! Цемент-бетон!»

Они в один твердили тон.

Для неё это живой отклик на новую эпоху, где героем становится не романтик, а инженер, не поэт, а строитель.

У Бориса Пастернака цемент звучит в ином контексте — в стихотворении «Пианисту…»:

И улица дышит бочкой с цементом,

и в дождь растворяются звуки и лица…

Здесь цемент — часть городской стихии, тяжёлый, вязкий воздух города, где всё становится единым телом: люди, дождь, камень, звук.

Из завода — в литературу, и обратно

В русском языке слово «цементировать» давно перешло в переносное значение — укреплять, соединять. И недаром. Это символ человеческой способности сохранять связи, выдерживать давление времени и обстоятельств.

Всё, что держит нас вместе — будь то коллектив, семья, дружба или общее дело — имеет в своей основе ту же идею прочности, надёжности и сопричастности.

И если сто лет назад творцы искали, что скрепляет общество, то сегодня мы можем ответить: нас «цементирует» общее дело, ценности и вера в светлое будущее. Великие писатели видели в цементе способность человека соединять, сохранять и строить. И в этом смысле каждый, кто причастен к производству цемента, продолжает ту же историю — историю, в которой прочность становится метафорой человечности.