Указ Президента России от 7 мая 2024 года № 309 закрепил для финансового рынка цель, которая ещё недавно воспринималась скорее, как стратегический ориентир, чем как предмет прикладного расчёта: капитализация фондового рынка должна достичь 66% ВВП к 2030 году и 75% к 2036-му. Тем самым рынок акций окончательно вышел из статуса второстепенного сегмента финансовой системы и был включён в число инструментов долгосрочного роста, структурной модернизации и мобилизации внутренних сбережений.
Однако стартовая база пока остаётся скромной. По данным Московской биржи, рыночная капитализация ценных бумаг по итогам I квартала 2026 года находилась на уровне около 54 трлн руб. Первая оценка Росстата показывает, что номинальный ВВП России за 2025 год составил 213,5 трлн руб. Соотношение этих величин даёт текущий уровень капитализации примерно в 25,3% ВВП. Иначе говоря, до целевого уровня рынку предстоит не обычное расширение, а переход в иную весовую категорию.
Именно этот разрыв между стратегическим ориентиром и текущей глубиной рынка стал предметом исследования временного творческого студенческого коллектива Финансового университета при Правительстве Российской Федерации — Матвея Минибаева, Никиты Михальчука, Дарьи Вишняковой, Анастасии Камардиной и Ростислава Чухлебова — под научным руководством Сергея Александровича Перехода, кандидата экономических наук, заведующего лабораторией «Фининвест». Сильная сторона этой работы состоит в том, что она рассматривает IPO не как частную биржевую процедуру, а как индикатор зрелости всего рынка капитала.
В этом и заключается её основная научная новизна. Обычно разговор о первичных размещениях быстро сводится к привычному набору причин: высокая ставка, дорогая подготовка, осторожность инвесторов, слабая ликвидность. Но в действительности вопрос шире. IPO возникают только там, где одновременно есть достаточная доля акций в свободном обращении, понятные правила для инвестора, устойчивый спрос на новые бумаги и готовность бизнеса жить в публичном режиме. В исследовании показано, что российская проблема — не просто в редкости размещений, а в недостаточной ширине самого рынка.
Это особенно хорошо видно по free float. По оценке авторов, доля акций в свободном обращении остаётся около 27%, и этого явно недостаточно для действительно глубокого и ликвидного рынка. Отсюда вытекает важный вывод: движение к 66% ВВП невозможно обеспечить одной лишь переоценкой уже торгуемых бумаг. Нужен прирост самого публичного пространства — числа эмитентов, объёма акций в обращении и ширины инвестиционного спроса.
Та же логика проявляется и в цифрах. По расчётам авторов, к 2030 году рынку потребуется вывести в публичное обращение порядка 8 трлн руб. новых бумаг, то есть в среднем около 1,3 трлн руб. в год. Это переводит разговор из плоскости деклараций в плоскость масштаба задачи. Речь идёт уже не о поддержке нескольких размещений, а о формировании устойчивого потока новых публичных компаний.
На этом фоне текущая динамика выглядит скорее как начало движения, чем как его зрелая стадия. По данным Банка России, в 2025 году объём биржевых публичных размещений акций вырос до 125,2 млрд руб., однако число эмитентов сократилось до девяти, из которых только четыре впервые вышли на рынок акционерного капитала. Это не свидетельство неудачи. Напротив, это показатель того, что рынок жив, но пока не достиг того масштаба, который необходим для стратегического сдвига.
Не менее важна и сторона спроса. Внутренние сбережения в российской экономике есть, и именно они могут стать основой роста рынка капитала. По данным Минфина, по итогам 2025 года в программе долгосрочных сбережений участвовали уже более 10 млн граждан, было оформлено 7,1 млн договоров, а объём привлечённых средств составил 500,7 млрд руб. Это означает, что ресурс накопления внутри страны формируется. Но сам по себе он ещё не равен капитализации рынка. Между сбережением и акцией по-прежнему сохраняется институциональная дистанция.
Иностранный опыт в этом смысле важен не как набор готовых рецептов, а как способ точнее увидеть собственную проблему. В исследовании справедливо отмечено, что массовый рынок IPO возникает там, где одновременно снижены фиксированные издержки выхода на биржу и сформирован устойчивый спрос на новые выпуски. Именно поэтому успех США, Китая или Индии объясняется не одной льготой и не одной реформой, а связанностью всей системы: эмитенту проще выйти на рынок, инвестору — проще купить новую бумагу, а государству — проще встроить рынок капитала в долгосрочную экономическую стратегию.
Практический вывод из этой логики достаточно ясен, хотя и не требует длинного перечня мер. Если говорить предельно коротко, речь идёт о трёх направлениях: расширение публичного предложения, рост доли акций в свободном обращении и укрепление долгосрочного внутреннего спроса на новые выпуски. Всё остальное — от параметров листинга до роли институциональных инвесторов — лишь конкретизирует эти базовые линии. В этом смысле исследование интересно не набором частных предложений, а тем, что оно возвращает разговор о капитализации из области общих пожеланий в область измеримых условий.
Пожалуй, именно поэтому дискуссия об IPO сегодня — это не спор о биржевой технике. Это вопрос о том, насколько российская экономика готова к более зрелой модели рынка капитала. Пока рынок в значительной степени растёт за счёт переоценки уже известных компаний. Но цель в 66% ВВП требует иного качества роста: не только повышения цен, но и расширения самого круга публичного бизнеса.