В эпоху, когда цифровая грамотность зумеров не подвергается никакому сомнению, именно они оказываются в зоне повышенного риска. Данные международных и российских исследований свидетельствуют от том, что молодые люди, которые на «ты» с IT-технологиями сталкиваются с кибермошенничеством и несут серьёзные финансовые и психологические потери, не менее часто чем старшее поколение.
Согласно данным международной компании в сфере кибербезопасности Keepnet Labs, в 2026 году сохраняется тенденция предыдущих лет: представители поколения Z становятся жертвами онлайн-мошенничества в 23% случаев, тогда как среди людей в возрасте 45–64 лет этот показатель составляет 18%. При этом проблема затрагивает и более младшую аудиторию: почти половина детей в возрасте от 8 до 17 лет уже имела опыт взаимодействия с интернет мошенниками.
В России ситуация не менее тревожная. По данным Центрального банка РФ, каждый десятый гражданин, пострадавший от действий мошенников, находится в возрасте от 14 до 19 лет (20% так называемых «дропперов» – лиц, через счета которых отмывают украденные средства, – являются несовершеннолетними).
Особую обеспокоенность вызывает устойчивый рост психологического ущерба, наносимого жертвам цифрового мошенничества. Подростки и представители поколения Z, в силу возрастных особенностей и специфики цифровой социализации склонны доверять социальным сетям как источнику информации, однако это доверие зачастую формируется не на основе критической оценки фактов, а под влиянием внешних маркеров – привычного формата подачи контента, одобрения сверстников или визуальной привлекательности материала.
Такая поверхностная модель восприятия информации повышает уязвимость молодых пользователей перед манипулятивными схемами. Столкновение с мошенничеством, в свою очередь, становится для них не просто финансовым, но и глубоко травмирующим опытом, поскольку подрывает базовое доверие к цифровой среде, без которой они себя практически уже и не мыслят.
Последствия такого опыта носят психологический характер. У жертв цифрового мошенничества нередко развиваются депрессивные состояния, повышенная тревожность, симптомы посттравматического стрессового расстройства, а также интенсивные переживания стыда и вины. Эти проявления могут сохраняться от нескольких месяцев до полутора–двух лет после инцидента. Среди наиболее типичных симптомов – устойчивое снижение настроения, утрата интереса к ранее значимой деятельности, эпизоды паники, навязчивые размышления о произошедшем и тенденция к социальной изоляции.
Одной из ключевых причин уязвимости перед цифровым мошенничеством является феномен цифровой самоуверенности – убеждённость в собственной способности распознавать киберугрозы без специальных знаний и подготовки. Выросшие в цифровой среде, часто уверены, что их техническая подкованность защищает от киберугроз. Однако, как отмечает доцент Кафедры английского языка и профессиональной коммуникации Финансового университета при Правительстве РФ Ольга Алексеева, «высокий уровень цифровой активности не всегда эквивалентен компетенциям в области кибербезопасности».
Зумеры уверенно пользуются интерфейсами, осведомлены о базовых принципах онлайн-безопасности, однако реже применяют необходимые защитные практики, такие как двухфакторная аутентификация, регулярное обновление ПО, создание резервных копий и т.д.
Цифровая компетенция зумеров может опережать финансовую грамотность. Поколение Z – первое поколение, которое получает доступ к финансовым инструментам (банковские карты, электронные кошельки, микрозаймы) ещё до формирования базовых навыков финансовой безопасности. Парадокс в том, что техническая возможность оформить кредит или подтвердить личность через биометрию появляется у подростка раньше, чем понимание последствий этих действий. Многие молодые люди воспринимают деньги как абстрактные цифры на экране, формируется некая иллюзия обратимости финансовых операций.
Еще один фактор риска – это поведенческие паттерны. Молодые пользователи склонны к быстрому принятию решений и комфортно чувствуют себя в коммуникации с незнакомцами в цифровой среде. Именно эти характеристики активно используются современными мошенниками.
Профессор Финансового университета при Правительстве РФ Марина Мельничук отмечает, что мошеннические схемы быстро адаптируются к современной реальности, используя манипуляции, эмоции и базовые потребности. Схемы мошенничества изменились. Если раньше атаки отличались низкой технической качественностью (грамматические ошибки, подозрительные домены, шаблонность текстов), то сегодня мошенники используют профессиональный дизайн, персонализацию и технологии искусственного интеллекта.
ИИ-технологии совершенствуют генерацию реалистичных голосовых сообщений, создание дипфейков, персонализацию фишинговых писем на основе открытых данных из социальных сетей. Нейросети анализируют открытые профили, чтобы имитировать лексику и ритм общения конкретного человека. Дипфейки больше не требуют студийного оборудования, для их создания достаточно минутной аудиозаписи и фото. В результате доверие к визуальной и аудиальной сетевой информации, сформированное десятилетиями, превращается в уязвимость.
Цифровое мошенничество сегодня глубже проникает в образовательное пространство. В период подготовки и сдачи ЕГЭ злоумышленники активизируют целевые атаки на школьников и абитуриентов, используя их тревожность и доверие к официальным инстанциям. Эксперты по кибербезопасности фиксируют всё больше случаев, когда мошенники звонят подросткам, выдавая себя за сотрудников приёмных комиссий, организаторов ЕГЭ или работников деканатов, студенческих поликлиник для «сверки результатов» или «регистрации в системе мониторинга».
Ольга Алексеева подчёркивает, что традиционные призывы к молодёжи быть осторожнее недостаточны. Необходима системная работа по формированию критического цифрового мышления, интегрированная в образовательные программы и коммуникацию через привычные для молодежи каналы. Основной компетенцией будущего становится не умение пользоваться интерфейсом, а способность критически оценивать цифровой контекст, распознавать манипуляции и принимать взвешенные решения в условиях информационной перегрузки.