Устойчивые торговые и, как следствие, платежные дисбалансы беспокоят многих экономистов. Впервые термин «глобальные дисбалансы» был введен в обращение Р. де Рато, управляющим директором МВФ в 2005 г., в негативной коннотации, подразумевающей, что их надо исправить. В частности, он обозначил проблему крупного дефицита счета текущих операций США при профиците такого счета в Японии и развивающихся странах Азии. При этом отмечалось, что глобальные дисбалансы являются общей проблемой мировой экономики, и контрпродуктивно обвинять какую-либо одну сторону, страну или регион. Хотя дефицит текущего счета не является нежелательным сам по себе, поскольку он помогает развивать мирохозяйственные связи, нежелателен устойчивый дефицит. И есть риск, что, в частности, дефицит текущего счета в США, не может поддерживаться бесконечно.
Для смягчения глобальных дисбалансов, он предложил Европе и Японии ускорить структурные реформы для усиления элементов рыночного (не административного) регулирования экономики и повышения ее эффективности, Китаю и развивающимся странам Азии необходимо большей гибкости валютных курсов и укреплению финансовых секторов, а США скорректировать фискальную политику в сторону большей ее сбалансированности, поскольку дефицит бюджета в значительной мере покрывается иностранными инвесторами.
Спустя 20 лет М. Петтис, старший научный сотрудник Фонда Карнеги, констатирует в журнале Foreign Affairs, что ситуация принципиально не изменилась, но основное бремя исправления дисбалансов должен нести Китай, уменьшая свой экспорт, в то время как США должны применять административные меры по сокращению торгового дефицита.
Между тем, отмечают В.Д. Смирнов, доктор экономических наук, доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ, и Смирнов В.В., кандидат экономических наук, доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ, в основе существующего торгового дисбаланса находится растущая конкурентоспособность товаров китайских производителей, прежде всего в высокотехнологичных отраслях, таких как возобновляемые источники энергии, электроника, машиностроение и т.д. Компании других стран, и США в том числе, приобретают эту продукцию из-за наилучшего соотношения цена/качество для генерации при ее использовании или эксплуатации наибольшей добавленной стоимости в производстве своей готовой продукции, что содействует повышению покупательной способности их населения.
Именно эти выгоды декларировались в начале процесса экономической глобализации в 1970-х годах, когда развивающимся странам предлагалось открыть свои рынки для импорта товаров западных транснациональных компаний. Теперь, когда многие производства перенесены в развивающиеся страны и последние смогли создать собственные мощности для выпуска более качественных товаров, которые экспортируются в развитые страны, они жалуются на растущий торговый дефицит. Пытаясь защитить свои рынки, западные страны стали активно применять протекционистские меры, которые вряд ли повысят глобальную конкурентоспособность компаний этих стран, но точно снизят покупательную способность потребителей в них, заставляя покупать товары худшего соотношения цена/качества.
Проигрыш в конкуренции компаний развитых стран приводит к заявлениям об избытке мощностей в Китае. Но рост торгового профицита Китая означает не перепроизводство, подразумевающее увеличение предложения в отсутствие спроса, а востребованность его продукции на глобальном рынке.
Когда ранее (да и до сих пор) транснациональные компании развитых стран успешно продавали свою продукцию по всему миру и их производственные мощности в разы превосходили потребности своих домашних рынков, это квалифицировалось не как перепроизводство, а как создание блага для всего мира. Теперь такие же действия со стороны компаний развивающихся стран вызывают сопротивление.
Такая ситуация нередко представляется некоторыми экспертами как зависимость от другой страны. Необходимо принять во внимание, что понятие экономической зависимости имеет несколько измерений. Есть зависимость от полезных ископаемых и сельскохозяйственных товаров, которые отсутствуют или их недостаточно в данной стране. Они являются, как правило, биржевыми товарами (commodities) с ценами, определяемыми глобальным спросом и предложением. Это объективная ситуация, которую сложно или невозможно исправить. Есть зависимость от не производимых в стране высокотехнологичных готовых изделий, являющихся продуктом долговременных и интенсивных исследований, как например, компьютерные чипы и лекарства, немногие производители которых устанавливают на них цены по своему усмотрению. Эту ситуацию исправить можно интенсификацией соответствующих исследований и инвестиций, которые займут определенное время, с неизвестным результатом, или созданием привилегированных условий для организации иностранной компанией производства в стране. Наконец, есть зависимость от относительно несложных товаров массового спроса, которые производятся в нескольких развивающихся странах из-за наименьших издержек, а производители в других странах не могут с ними конкурировать по цене из-за иной стоимости производственных факторов.
Инициированная развитыми странами экономическая глобализация подразумевала возникновение такой зависимости перераспределением производственных мощностей во многих отраслях в пользу развивающихся стран при сосредоточении развитых стран на высокотехнологичных и наукоемких отраслях, позволяющих генерировать наибольшую добавленную стоимость. Они не ожидали, что за исторически короткий промежуток времени некоторые развивающие страны смогут перерасти стадию поставщика продукции, мощности по производству которой были к ним перенесены, и самостоятельно разрабатывать абсолютно новые продукты, производить которые у развитых стран нет компетенций. Иными словами, зависимость от развивающихся стран трансформировалась от поставок относительно простых изделий в инновационные, которые очень нужны развитым странам, но они не умеют их делать на том же уровне соотношения цена/качество. В этом заключается диалектика развития мирохозяйственных связей, изменившая структуру торговых дисбалансов и одновременно усилившая их устойчивость.
При этом, компании развитых стран не испытывают негативных экономических последствий от растущего выгодного для них импорта сырья, комплектующих и готовых изделий из Китая, т.к. расплачиваются своей национальной валютой. Возникающий в этой связи дисбаланс внешнеэкономических связей может быть неприятен на макроуровне, но не отражается негативно на способности этих стран увеличивать покупки товаров и услуг за границей. Поэтому глобальные торговые дефициты сократятся, когда компании стран их испытывающих будут способны увеличить свою конкурентоспособность, а в других странах возникнет устойчивое желание покупать их продукцию в объеме, приближающимся к экспорту. Пока такого нет.