Статья опубликована в № 4752 от 12.02.2019 под заголовком: Кристофер Уинн: Клиентам Papa John’s понравилась пицца «Из России с любовью»

Президент Papa John’s в России: «Клиентам понравилась пицца «Из России с любовью»

Кристофер Уинн – о золотом стандарте своей пиццы, о том, почему компания предпочитает собственную доставку и какие в России трудности с сыром

Американца в Кристофере Уинне выдает лишь легкий акцент и стандартный вопрос «как дела?», который он задал сразу после приветствия. Сам же он называет себя «мировым» бизнесменом, а свою семью – «русской». За 10 лет ему удалось превратить PJ Western в одного из крупнейших мастер-франчайзи американской сети ресторанов Papa John’s в мире. Этим бизнесом он занялся из-за кризиса 2008 г., когда ему пришлось продать ипотечные бумаги. Он не отказался от развития пиццерий, когда за три недели надо было поменять поставщиков после введения санкций и контрсанкций.

В конце 2017 г. компания завершила третий раунд инвестиций, в ходе которого привлекла $10 млн. Инвесторы: управляющий акционер PJ Western – Global Restaurant Management и один из самых знаменитых российских спортсменов – хоккеист Александр Овечкин. Тогда же Овечкин стал лицом бренда Papa John’s в России. По словам Уинна, узнаваемость бренда после этого увеличилась, ведь Овечкин – «русский национальный герой».

Личные инвестиции Уинна не обязательно связаны с Papa John’s. Он бизнесмен, «а занимаешься ли ты продажей пиццы или строишь большое здание – это один и тот же процесс с точки зрения решения разных проблем». А сейчас ему «очень нравится то, что он делает».

Кристофер Уинн
президент PJ Western
  • Родился в 1977 г. в штате Колорадо (США). В 1999 г. окончил Северо-Западный университет (Northwestern University)
  • 2002
    переехал в Москву и начал бизнес по продаже компьютеров
  • 2006
    открыл ипотечный бизнес
  • 2008
    приобрел основную долю мастер-франшизы «Papa John’s Россия» (сейчас – PJ Western), когда в сети было четыре ресторана, и стал президентом компании

– В 2018 г. сеть выросла гораздо больше по сравнению с ростом в предыдущие годы. Какая динамика у вас запланирована по росту в России и укладываетесь ли вы в график, чтобы увеличить сеть в 4 раза с 2017 до 2020 г.?

– В прошлом году открыли 90 ресторанов по всем нашим рынкам, включая Польшу, СНГ и Россию. Около 50 собственных и больше 40 – франчайзинговых. А в график мы укладываемся. В этом году откроем более 80 ресторанов, из них 67 ресторанов в России и восемь в СНГ.

– Сколько требуется вложений на открытие ресторана?

– Мы вкладываем в каждый ресторан от 6 млн до 13 млн руб. в зависимости от его типа.

– В 2016 г. вы говорили – 10–15 млн руб. Сейчас меньше?

– Мы работаем над снижением затрат: переходим на некоторых других поставщиков оборудования. Например, мы раньше импортировали генераторы, части вентиляции, холодильники, а сейчас используем российские. Постоянно работаем, чтобы снизить затраты наших партнеров в регионах.

– За какое время окупаются вложения?

– Это очень сильно зависит от города: может быть и восемь месяцев, и четыре года. В зависимости от населения, покупательной способности конкретного города.

– В конце 2017 г. вы получили значительные инвестиции: от Baring Vostok, от хоккеиста Александра Овечкина. Какие источники финансирования для развития планируете в дальнейшем? Будете ли брать кредиты? (Сумму сделки с фондами Baring Vostok, выкупившими в 2017 г. 37% акций, компания не раскрывает.)

– На данный момент мы достаточно хорошо контролируем свой денежный поток, чтобы обеспечивать надежный рост. Инвестируем 400 млн руб. в год. Это собственные средства и средства наших партнеров-франчайзи. В зависимости от наших планов мы всегда можем в дальнейшем обращаться и к нашим акционерам, включая Baring Vostok, Capman и наших американских инвесторов, среди которых и Александр Овечкин.

– Появятся какие-нибудь новые партнеры, может, сейчас как раз переговоры идут?

– Мы всегда рассматриваем варианты привлечения новых инвесторов на мировом уровне. Наша цель – создать сеть пиццерий от Центральной Европы до Центральной Азии. Поэтому мы и рассматриваем рынок Центральной Европы на данный момент.

– В Центральной Европе какие страны вы рассматриваете?

– Нам интересны Швейцария, Германия, Бельгия.

– Там сейчас нет Papa John’s?

– Нет, но мы надеемся, что уже во II квартале 2019 г. состоится открытие наших ресторанов в Центральной Европе.

– В прошлом году вы говорили, что через 4–7 лет возможна продажа компании или IPO. Не определились, что именно? Почему именно такой срок закладываете и от чего будет зависеть выбор?

– Мы развиваемся с определенной скоростью, с пониманием, что должны достигать определенных финансовых показателей. IPO возможно на западном рынке, когда доходность достигает определенной суммы в год – примерно от $30 млн до 50 млн. Мы предполагаем, что мы достигнем этого в течение 3–5 лет.

PJ Western Retail Investments Limited

сеть пиццерий
Акционеры (данные компании на 11 февраля 2019 г.): Global Restaurant Management (50,1%), BV Investments Holding Limited (31,01%), Capman Russia Fund L.P. (18,9%).


Выручка (2018 г., по сети ресторанов Papa John’s в России, Польше и СНГ, данные компании) – более 7 млрд руб.
PJ Western (мастер-франчайзи Papa John’s в России, СНГ и Центральной Европе) на начало 2018 г. управляла сетью из 146 ресторанов. Первая пиццерия Papa John’s открылась в Москве в 2003 г.

– То есть вы все-таки хотите провести IPO?

– Не обязательно. Наш бизнес уникален в том плане, что товар специфичен, он привязан к интернету. 80% наших продаж – через интернет. Это позволяет инвесторам использовать различные технологические ресурсы и развивать бизнес. Некоторые инвесторы смотрят на это как на стратегические вложения.

– Недавно вы вышли в Киргизию и в Польше открылись в прошлом году. Насколько помню, это все-таки партнеры, да?

– Да, в Киргизии – партнерские рестораны, а в Польше – собственные.

– Успешно там запустились?

– Отлично. И в Киргизии, и в Казахстане всё очень успешно развивается: рестораны все прибыльные с первого месяца. Обычно требуется какое-то время, чтобы ресторан вышел на операционную рентабельность. Нам повезло с партнерами, подходом и т. д., поэтому мы быстро достигли целевых показателей.

– А в Польше как?

– В Польше у нас сейчас шесть ресторанов (с учетом открывшихся в прошлом году). До конца 2019 г. планируем открыть еще один. И мы предполагаем выйти на точку безубыточности в следующем году.

«Обеспечивать одно и то же качество по всей стране не так просто»

– У вас примерное соотношение партнерских и собственных заведений 40/60. Чем вы руководствовались, когда именно такую пропорцию выбирали?

– Это исторически сложилось в том плане, что мы развивали в Москве собственные рестораны, потому что хорошо знаем столичный рынок, он нам близок. В регионах, естественно, управляют лучше партнеры – местные жители: из Иркутска, Казани – не важно. Получается так, что по нашему масштабу и плану развития 40/60 – это правильный баланс для нас. Но это, может быть, изменится в будущем.

– В 2016 г. вы говорили, что упор все-таки делаете на Москву и Санкт-Петербург, но будете стараться развиваться и в регионах. Как сейчас обстоят дела?

– Очень хорошо. Регионы показывают двузначное положительное same-store sales, рост сопоставимых продаж, уже пять лет. Все наши партнеры зарабатывают деньги, и мы с ними продолжаем развиваться в других новых рынках.

– Какие все-таки есть сложности в регионах? И какие планы по развитию там?

– Логистика. Мы используем свежеприготовленное тесто и, соответственно, должны обеспечивать наши рестораны – не важно, где они в России находятся, – минимум два раза в неделю продуктом наивысшего качества. Разные дороги в России бывают: от Тюмени до Сургута, например, не такие простые. Поэтому с точки зрения развития обеспечивать одно и то же качество по всей стране не так просто. Из-за логистической инфраструктуры. Но мы уделяем этому самое пристальное внимание. Контролируем каждую поставку.

– Где вы готовите тесто?

– У нас 11 производственных комплексов по всей стране, где мы ежедневно производим тесто.

– А самый дальний в России ресторан где находится?

– В Ангарске.

– И сколько до него едет тесто примерно?

– Как раз для Ангарска тесто делается в Иркутске, на другой стороне реки. Так что доставка занимает около двух часов.

– Самый долгий путь какой у вас тесто проделывает по времени?

– До 600–700 км бывает.

– И все равно оно свежее?

– Да, конечно. У нас тесто транспортируется в специальных машинах, где поддерживается необходимый температурный режим. И тесто не на первый день используется, а на 3–7-й. Тесто – живой продукт, и первые два дня оно вызревает, ферментируется.

«Партнеры – они очень разные»

– Вы дважды смягчали условия для своих партнеров – снижали роялти и т. д. Привело это к каким-то результатам?

– Наша цель и привлекать новых франчайзи, и увеличивать число ресторанов текущих партнеров. Я уверен, что лучше выбирать хороших партнеров и медленнее развиваться, чем идти на сделки, которые могут оказаться не долгосрочными. Мы в том году, как я уже сказал, больше 40 франчайзинговых точек открыли – больше, чем когда-либо в прошлые годы.

– А сейчас льготы действуют?

– Да, в этом году мы также предлагаем льготы.

– Правильно я понимаю, что смягчение условий привело к увеличению точек за счет именно существующих партнеров, а не только новых?

– Да.

– Как строго вы рассматриваете заявки от новых партнеров?

– Мы очень строго относимся к их опыту именно в общепите, к финансовой стабильности, к их видению бизнеса – что они считают важным. Они очень разные, они могут быть молодыми предпринимателями или взрослыми успешными бизнесменами. Наши партнеры приходят к Papa John’s по различным причинам. И, как я сказал, они все успешны.

– Если я соберу 10 млн руб., приду к вам: «Хочу открыть, но есть у меня только эти 10 млн руб., и все». Я стану вашим партнером?

– Мы с вами обсудим ваш опыт, где вы работали.

– Если нет опыта в общепите вообще?

– Тогда мы готовы дать вам этот опыт, если вы с нами немного поработаете. Самое главное – это честность, прозрачность и доверие между нами. Если мы это видим, мы готовы далеко пойти с нашими партнерами.

– Есть ли у вас какие-то специальные условия для партнеров, которые с вами давно? Оправдывают надежды, опережают график развития?

– Мы в каждом конкретном случае отдельно смотрим. Мы же ведем партнерский бизнес, и наша общая цель – развиваться. Поэтому бывают случаи, когда партнер говорит, что хочет открыть еще рестораны в следующем году, но, может быть, не хватает финансовых ресурсов. Что мы можем сделать? Мы участвуем в решении таких вопросов.

– А сколько у вас всего партнеров?

– Их 18.

– Кто из них с вами дольше всего?

– Самый давний партнер – из Иркутска. У него более 25 ресторанов.

Когда он в 2010 г. открылся в Иркутске, мы туда пришли и думали, будет ли это бомбой или все не очень быстро пойдет. Слава богу, очень успешно получилось. Он достаточно быстро развивается, теперь у него, кроме Иркутска, есть рестораны в Кемерове, Томске, Екатеринбурге.

– Вы замечаете, в каких регионах клиенты лояльнее, где лучше идет бизнес?

– Частично это зависит от особенностей региона: погодных условий, количества жителей, их покупательной способности. Все эти нюансы можно скорректировать грамотной маркетинговой стратегией, и мы это делаем. Также очень многое зависит и от партнеров, которые ведут бизнес.

– Приходилось ли вам закрывать заведения, потому что вас не устраивали партнеры, или вообще расставаться с ними?

– Мы расстались с партнером в Воронеже. Уже после запуска проекта оказалось, что у нас разное видение бизнеса.

– Насколько вы как владелец франшизы в России, защищены от того, что вы можете прекратить сотрудничество и этот человек не будет использовать ваш бренд?

– Мы принимаем различные меры, чтобы защищать себя и наш бренд: и юридические, и коммерческие, и чисто прагматические. Я сейчас не буду все моменты раскрывать, но российский закон достаточно хорошо защищает франчайзинг. Поэтому здесь мы особо не переживаем.

– Как у вас выстроен контроль качества? Как вы его совершенствуете, как следите за партнерами?

– У нас есть команда, которая отвечает только за качество: два раза в месяц объезжает каждый ресторан в стране и проверяет его – начиная от температуры теста до маркировок на продуктах в холодильниках и распределения ингредиентов на пицце.

– Часто ли вы используете тайных покупателей и сами приходили ли когда-нибудь в роли тайного покупателя в свои пиццерии?

– Плюс к нашим собственным аудиторам мы также используем и тайных покупателей. Я тоже стараюсь быть тайным покупателем, но, к сожалению, когда я прихожу, меня узнают, потому что я часто бываю в своих ресторанах. (Улыбается.) Поэтому обычно заказываю пиццу домой.

«Контакт с клиентом очень важен»

– Ваш основной канал продаж – доставка пиццы?

– Где-то 80% – это доставка.

– Многие участники рынка говорят, что в Москве рынок доставки прекрасно развивается, а в регионах очень большие проблемы, потому что там немного другой темп жизни, люди любят сходить куда-нибудь. Вы чувствуете эту тенденцию?

– Я сказал бы, что наоборот. Там, где люди не привыкли к доставке, для них это роскошь, это интересная тема: сидеть дома и заказывать. Благодаря этому мы видим потенциальный хороший рост в регионах. В Москве люди уже привыкли заказывать на дом: очень много агрегаторов, все рестораны занимаются доставкой, видят в этом дополнительный источник продаж и т. д. Поэтому рост продолжается в Москве, но самый бурный рост – именно в регионах в плане доставки.

– По данным Euromonitor, вы один из лидеров доставки в России. Как повлияло на вас сотрудничество с «Яндекс.Едой» или Delivery Club? Большая часть доставки – это ваша собственная, правильно?

– Да, мы видим сотрудничество с Delivery Club и «Яндекс.Едой» как дополнительное партнерство, дополнительный источник новых клиентов. Чаще всего размышления человека начинаются с того, что он думает: «Что хочу съесть? Пиццу». Если пиццу, то он сразу идет на сайт Papa John’s. Если он не знает, что хочет, заходит в «Яндекс.Еду» и там уже, может, выберет пиццу, а может, и гамбургер. Но мы достаточно сильно отличаемся от других ресторанов, поэтому не каннибализируем себя тем, что представлены в агрегаторах. Пицца – яркий продукт, привязанный к психологическому пониманию «еда на дом».

– В чем плюсы собственной доставки в сравнении с Delivery и «Яндекс.Едой»?

– Оба варианта имеют место – допустим, в центре города, где в пиковые часы нам может быть тяжело набрать достаточное количество водителей, и сотрудничество с Delivery Club и «Яндексом» позволяет нам закрывать спрос в такие моменты. Но для нас очень важно контролировать последнюю часть доставки нашего продукта до клиента. Если полностью перейти на агрегаторы, мы потеряем контакт с клиентом, а этот контакт очень важен. Именно то, как курьер общается и передает пиццу, я считаю ключевым моментом.

– Сколько у вас заказов приходится на агрегаторы?

– Примерно 5–6%.

– За какое время надо доставить пиццу, есть у вас какой-то срок?

– Это самый болезненный вопрос. Нам очень тяжело по двум причинам. Первая – в пятницу и субботу у нас спрос настолько большой, что мы просто физически не можем выполнить объем заказов, поэтому 15% потенциальных клиентов мы теряем. Чтобы решить эту проблему, мы открываем больше ресторанов в Москве.

Второе – это количество водителей. С появлением конкурентов и агрегаторов мы столкнулись с очень острой проблемой поиска новых водителей-курьеров. Их физически просто нет. И мы уже несколько раз поднимали их часовую оплату. Это еще одно препятствие для улучшения времени доставки.

– Сколько сейчас курьер получает?

– Он может в месяц зарабатывать и 100 000 руб., и даже больше.

«Лучше» – это больше философия и стремление»

– Ваши ближайшие конкуренты – Domino’s и «Додо пицца», и они активно развиваются. У «Додо» много интересного: они используют камеры на кухне, не готовят в перчатках. А у вас есть какие-то фишки для привлечения покупателей и используете ли вы перчатки на кухне?

– Что касается камер, на самом деле мы первыми запустили программу на искусственном интеллекте, которая оценивает пиццу. Это были мы, еще до «Додо». Они очень хорошо рассказывают о своих успехах, но самый лучший комплимент – это когда твой конкурент копирует тебя. Мы благодарны нашим друзьям в «Додо» за то, что они часто делают нам комплименты.

А насчет перчаток при работе с тестом – у нас все делается по стандартам СанПиНов: до печи мы тоже не используем перчатки.

– Как вы используете систему искусственного интеллекта и зачем она вам?

– Камера фотографирует пиццу, и нейросеть определяет, какая она. Оцениваются толщина борта, нанесение соуса, количество и равномерность распределения ингредиентов, количество сыра, цвет корочки, и выставляется определенный балл. Мы можем следить за качеством приготовления пиццы в разрезе по пиццамейкерам, ресторанам и регионам, чтобы понять, что у нас проблема именно в этом ресторане или в этом регионе. Мы сейчас тестируем эту систему в Америке и будем дальше тестировать с нашими коллегами в Англии.

– А в России будете использовать?

– Пока что мы внедряем эту технологию в собственных ресторанах в Москве. О масштабировании на всю сеть говорить пока рано.

– Еще вы объявляли, что будете использовать технологию, которая распознает лица клиентов. Насколько это успешно?

– Сейчас оплата по распознаванию лица доступна в 10 ресторанах, но мы планируем подключать к системе и остальные.

– А вы что-нибудь копировали у своих конкурентов?

– Мы наблюдаем, конечно, за их подходом к маркетингу – и не только. Конкретно наш бизнес не настроен полностью на копирование. Есть такой бизнес-подход как чисто copy, копирование. Когда Papa John’s основали в 1980-х гг., мы особую нишу занимали в Америке, отличаясь от Domino’s и Pizza Hut. Даже тогда мы не использовали копирование. Все наши продукты, наши соусы уникальны, мы делаем большой упор именно на качество продуктов. Поэтому я не могу вспомнить какие-то конкретные случаи, когда мы кого-то копировали.

– Вы же пробуете пиццу конкурентов?

– Конечно.

– И как она вам?

– Я предпочитаю Papa John’s.

– У вас слоган «Лучше ингредиенты. Лучше пицца». Лучше, чем у кого? Или лучше, чем что?

– «Лучше» – это такая вещь, что может быть и лучше, чем вчера. И «лучше» – это больше философия и стремление. Мы всегда стараемся быть лучше: в качестве обслуживания, в качестве пиццы и т. д. Я думаю, это в первую очередь философия: то, как мы стараемся работать и жить. Естественно, когда мы говорим о каком-то конкретном составе ингредиентов, то есть определенные объективные показатели того, что может быть лучше: меньшее количество сои, настоящая моцарелла, меньше химии в мясе и т. д. Когда попробуешь нашу пиццу в сравнении с другими, тогда почувствуешь это «лучше».

– У вас были случаи, когда от вас уходили к конкурентам партнеры или, наоборот, от конкурентов к вам?

– У нас не было случаев, когда от нас ушли к конкурентам, у нас была пара случаев, когда от конкурентов к нам обращались.

«Мы придумываем три-четыре новые пиццы в год»

– У вас как у мастер-франчайзи есть право разрабатывать собственные рецепты пиццы?

– Да.

– Есть какой-то процесс согласования с американской штаб-квартирой? Вот придумали вы пиццу с киви, ананасами и курицей и решили сделать. Вам же наверняка надо согласовать с Америкой? Сколько на это уходит времени?

– Да, мы согласовываем. Это занимает от месяца до трех. Зависит от поставщиков: если в составе пиццы будет использоваться продукция текущих поставщиков, проблем не будет, но, если мы подключаем новых, это может продлиться до шести месяцев. Потому что у нас отдельная программная процедура – аудит поставщиков.

– А часто придумываете новые рецепты?

– Мы придумываем три-четыре новые пиццы в год. Не все они попадают в меню: мы тестируем их – и, может быть, две-три попадают в меню.

– А какую, например, придумали, которая пользуется наибольшим спросом?

– Пицца «Из России с любовью» с картофельным пюре, беконом и маринованными огурцами. Довольно необычное сочетание, но нашим клиентам понравился такой эксперимент. Мне, кстати, тоже.

– Есть условная конкуренция внутри фастфуда. Пицца с бургерами тоже конкурирует. Есть национальный фастфуд – вроде пирогов и даже осетинских пирогов в России. Как вы думаете насчет России: кто выигрывает эту конкуренцию, что популярнее?

– Они все разные. Нельзя сказать, что осетинский пирог конкурирует с пиццей, они действительно разные национальные продукты. Мне и то и то нравится.

– Мы знаем, что в Америке фастфуд развит очень сильно, конкуренция высокая. Как вы думаете, в России насколько слабее конкуренция?

– Думаю, в Москве конкуренция уже достаточно жесткая, серьезная. Когда гуляешь по Москве, видишь большой выбор ресторанов – по сравнению с тем, что было пять лет назад, выглядит как другой город сейчас. В регионах, конечно, другой уровень.

– После того как Овечкин стал лицом вашей компании, что-нибудь изменилось?

– Александр – русский герой, я считаю, что он национальный герой: не только из-за того, как он играет на льду, но и как ведет себя, его образ жизни, семья. Он пример человека, который добился успеха путем вложения всего себя в дело: своей души, сердца – всего. И это видно, когда общаешься с ним лично и когда видишь его на льду. Для нас это идеальное партнерство, потому что мы тоже стараемся применять такую философию. И, конечно, узнаваемость увеличилась, особенно после первой рекламной кампании на телевидении, когда публика стала ассоциировать Александра с Papa John’s.

Это влияет на привлечение новых партнеров. Александр вложился в наш бизнес не просто так, он рассматривает это как надежное финансовое вложение. Люди уважают его, соответственно, у нас было несколько партнеров, которые обращались к нам благодаря тому, что Александр стал нашим партнером – не только лицом бренда, но и акционером.

«За три недели мы успели перейти на российских производителей»

– Как повлияли санкции на ваш бизнес? Наверняка пришлось менять поставщиков?

– Да. Раньше у нас было более 80% импорта. В один прекрасный день в августе, когда ввели санкции (я даже помню, где я в этот момент был), я подумал: «Хм, у нас остается запас сыра на три недели на складе». За эти три недели нам нужно было полностью перестроить наши поставки, и мы успели перейти на российских производителей. 12% теперь мы импортируем – из Турции, Египта и других стран, остальное – отечественное.

– Что импортируете?

– Пепперони, халапеньо, пицца-соус, перчики пепперончини.

– Повлияла ли смена поставщиков, приход российских поставщиков на качество продукции?

– Повлияла, да. Сыр очень тяжело закупать в России из-за риска нестабильности сырьевой базы. Качество сыра напрямую зависит от качества молока. Молоко – сезонный продукт, летом продукт более высокого качества, чем зимой. Мы уделяем особое внимание качеству и вкусу продукта, взаимодействуем с поставщиком и постоянно проводим аудиты на производстве. Поток качественного молока в России улучшается, но за последние четыре года он нестабилен, можно так сказать.

– Сильно это повлияло на вкус?

– Мое мнение: повлияло. Думаю, для обычного потребителя сильно не повлияло. Может быть, он даже не почувствовал разницу. Но я, поскольку много пиццы ем... разницу чувствую.

– А до этого вы откуда импортировали сыр?

– Из Бельгии, Англии.

«Я считаю себя мировым бизнесменом»

– Чем ведение бизнеса Papa John’s отличается в России и США?

– Я предприниматель и купил этот бизнес, когда было всего четыре ресторана, сам строил его. Мы развивали IT-платформу, сайт, приложение. Мы строили свою supply chain, логистику, свои производства по России и Центральной Азии. В Америке это большой масштабный бизнес, когда франчайзи не надо волноваться о таких вещах. А мы отвечаем за полный цикл бизнеса, мы в чем-то зеркальный американскому бизнес. У нас своя IT-платформа, собственная логистика, производство, собственная программа лояльности. Мы сами все строили.

– Если я зайду в McDonald’s в другой стране, он вроде бы не будет отличаться, но все-таки, если сравнивать американский и российский, есть разница. В России все очень чисто и аккуратно, а в США там иногда не очень приятно находиться. Если я в разных странах буду заходить в рестораны Papa John’s, я почувствую разницу с Россией?

– Да.

– В чем она выражается?

– Дизайн немного – примерно на 15% – отличается в каждой стране. Все стараются адаптировать дизайн к особенностям рынка. Вкус самого продукта одинаковый везде, это золотой стандарт Papa John’s. Стандарт чистоты у нас тоже один, и мы работаем с директорами и менеджерами ресторанов, чтобы они его соблюдали. Это зависит в первую очередь от них.

– Какой у вас самый любимый Papa John’s в России?

– Я люблю, конечно, этот ресторан, здесь наш офис. И мне очень удобно заказывать пиццу на обед (здание на пр-те Вернадского, в котором проходит интервью. – «Ведомости»).

– В других странах, может, вам где-то больше понравилось, чем в России?

– Я люблю Россию, живу в России, поэтому нет.

– В США история с Джоном Шнаттером очень повлияла на бизнес, некоторые люди отказались ходить в Papa John’s. В России вы что-то почувствовали? (31 декабря 2017 г. основатель Papa John’s International Джон Шнаттер ушел с должности гендиректора компании после скандала, связанного с его расистскими высказываниями.)

– Мы не почувствовали влияния на продажи. Я думаю, население здесь более далеко от понимания, кто такой Джон и как он связан с бизнесом.

– Внутри Papa John’s эта ситуация повлияла как-то на корпоративную культуру? Может, какие-то изменения произошли, распоряжение пришло из офиса, что надо делать так или так?

– Я думаю, в американском офисе проводился культурный аудит, чтобы была уверенность, что общая атмосфера в офисе положительная и способствует позитиву.

– Вы живете в России уже 10 лет. На ваш взгляд, как за это время изменилась страна, что вам нравится и не нравится?

– Мне очень нравится эта страна, в ней чувствуется жизнь. Ты просыпаешься и чувствуешь, как жизнь происходит вокруг. Это и плюс, и минус. Здесь проблемы очень яркие, и положительные моменты очень яркие.

Самое очевидное изменение за последние 20 лет – это люди: как они одеваются, смотрят на мир. Они уже граждане мира. Когда я только приехал и общался с людьми, было явно видно, что они русские. Русские, которые выросли в закрытом обществе, закрытой стране, где представления – политические, культурные, социальные – были ограничены. А сейчас молодое поколение в России такое же, как в Америке. Это очень приятно понимать, что в конце концов мы все похожи, различий между тобой и мной практически нет. Может быть, я смотрю американский футбол, а ты любишь хоккей, но мы все люди. К сожалению, на уровне политики об этом забывают.

– Вы считаете себя российским бизнесменом?

– Я считаю себя мировым бизнесменом, если можно так сказать. Россия – это часть мира – как Америка, Европа и т. д. Я всегда буду иметь частную жизнь в России. Я женат на русской женщине, я люблю нашу русскую семью, это часть моей жизни. Но я также люблю и Италию, и Америку, Азию и т. д.

– Где бы вы хотели жить через 10 лет, допустим?

– Наверное, между Италией и Москвой, между Парижем и Москвой.

– Сильно ли вы скучаете по родине, не хотите вернуться?

– Я очень люблю Америку, но нет ничего сложного – если я хочу, могу сесть на самолет и слетать. Улетаешь в 11, прилетаешь в 3 по местному времени – и уже ужинаешь с друзьями в Нью-Йорке.

– Занимаетесь ли вы только Papa John’s или у вас есть какие-то проекты и инвестиции?

– Я вкладывал в «Чердак» – это облачное хранение вещей, вкладывал немного в интернет-проект SailPlay – это платформа для автоматизации маркетинговых программ. Сейчас рассматриваю проекты в Америке.

– Рассматриваете ли вы пицца-бизнес как дело всей своей жизни? Или, может быть, что-то другое?

– Я прагматичный человек. Я люблю то, чем занимаюсь, люблю просыпаться и постоянно решать проблемы. Бизнес – это решение одной проблемы за другой, и они бывают разные. Занимаешься ли ты продажей пиццы или строишь большое здание – это один и тот же процесс с точки зрения решения разных проблем. Мне это очень нравится.

В плане пиццы мне нравится, что это молодежная и технологичная тема, что это еда. Этот бизнес совмещает и маркетинг, и интернет. В моей команде творческие молодые люди, потому что мы ищем пути взаимодействия с нашими клиентами, а это люди от 18 до 35 лет.

Что касается бизнеса – важны постоянное развитие и рост. Я не люблю загадывать, что будет дальше. Сейчас мне очень нравится то, что я делаю.

А дело моей жизни – это моя семья.

– Вы сказали, что часто едите пиццу. А что вообще любите из еды?

– Я люблю пиццу, ем ее минимум раз в неделю. Люблю мексиканскую еду, у меня был на Фрунзенской мексиканский ресторан «Мучачос». Такос, буррито, кесадилья – я очень люблю мексиканскую еду. К сожалению, она мало представлена в России.

– Почему только раз в неделю пиццу? Какое-то ограничение, чтобы не поправиться?

– Нет, может быть, два раза в неделю. У меня нет каких-то правил. Просто так получается.

– В наши дни пицца стала фастфудом, потому что быстро готовить и удобна в доставке. А вообще же это полноценное блюдо, приготовление которого требует искусства. В чем искусство?

– Искусство – в создании неизменного качества, разработке новых рецептов и совершенствовании вкуса продукта. А вообще, бизнес – это искусство.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more