Читайте также
Едоки мышьяка: как немецкие крестьяне пили кофе с ядом от всех болезней
Москвичка едет в Магадан на велосипеде, а Дженнифер Лопес сражается с пиратами на своей свадьбе
Дом Пашкова: почему он повернут «спиной» к Кремлю, как его хозяин судился с соседкой и хитро избежал разорения

Депрессия захватила мир? Когда печаль становится болезнью

Диагноз «депрессия» поставлен каждому 25-му жителю нашей планеты
Unsplash

Многие современные историки подчеркивают новизну понятия «депрессия». За прошедшие сто двадцать лет представления о значении и лечении болезни сильно изменились. Как пишет автор книги «Империя депрессии. Глобальная история разрушительной болезни» Джонатан Садовски, ряд методов, как древних, так и современных, действительно уменьшает страдания, но окончательное излечение пока недостижимо. «Ведомости. Город» публикует отрывок, где изучаются симптомы депрессии на основе воспоминаний заболевших и объясняется, почему люди боятся принимать антидепрессанты.

Издательство АСТ

Прикованный к постели

Депрессия буквально вызывает у вас неподвижность. В книге «Когда корни тянутся к воде: личная и естественная история меланхолии» (Where the Roots Reach for Water: A Personal and Natural History of Melancholia, 1999) Джеффри Смит пишет: «Кажется, жизненные соки утекают сквозь невидимую брешь, — и добавляет: руки и ноги страдающего меланхолией тяжелеют, а на кровь, кости и мышцы разом налипает что-то вязкое». Особенно это чувствуется во время сна. Элизабет Вурцель снилось, что ее одолел паралич, а после пробуждения она в прямом смысле не могла встать с постели. Джиллиан Марченко писала о «тяжелых, точно бетонные блоки» ногах, когда она пыталась встать с постели. О сне в мемуарах говорится довольно много: спят долго, мало или вообще не спят. 

Длительность пребывания в постели имеет множество значений и мотиваций. Частью их является физическая усталость и бесконечная апатия. Салли Брэмптон пишет о «нырке под одеяло»: как она пряталась в кровати, не отвечая на звонки, отвергая все приглашения; так выглядит та самая добровольная социальная изоляция меланхолика, известная еще с античных времен. Для Шерон О’Брайен перспектива сна и снотворного означала передышку от мучительного бодрствования. 

У Брюса Спрингстина, с его легендарным сценическим драйвом, был депрессивный эпизод, когда под грузом непрошеных мыслей и неумолчного беспокойства он не мог подняться с постели: Мне было неудобно делать все. Стоять… ходить… сидеть… все вызывало приступы необъяснимой тревоги… Все, что меня ожидало, — злой рок и дурные знамения, укрыться от которых можно было лишь во сне. Если я не смогу работать, как я буду кормить семью? Если я так и буду прикованным к постели? Кто я вообще, черт возьми, такой? Ты чувствуешь, как истончается твое самосознание. 

Состояние прикованности к кровати может казаться чрезмерным — вплоть до недобровольного. Тем не менее те, кто страдает депрессией, размышляют о границе между болезнью и нормальными жизненными невзгодами. Если частые мысли о самоубийстве — четкий критерий серьезности состояния, Лора Инман была действительно больна, поскольку совершила несколько попыток суицида. Но когда утром она не желала вставать с постели, она порой спрашивала себя: а что, разве не у всех такое бывает? Если у вас есть интерес к жизни, то и вставать по утрам легче.

Одна из самых острых потерь депрессии — потеря жизненных смыслов. Дженни Диски — автор девятнадцати книг — достаточно красноречива в описании своей пассивности: «Леность всегда была моей неотъемлемой чертой… кажется, единственным качеством, каким я обладаю… а  также в  том смысле, что в  праздности я чувствую себя собой. Не помню, когда мысль о том, чтобы пойти на прогулку, не казалась мучительной. Что до свежего воздуха, я не большая его любительница. Да, он придает бодрости, этого не отнять; но мне крайне редко хочется чувствовать бодрость. Казалось бы, то, что должно приносить удовольствие, на деле мучает больше всего остального». 

Психолог Марта Мэннинг как-то проводила отпуск в Монтане посреди глубокой депрессии: «Знаю, красиво тут и все такое, но, если быть совсем честной, — терпеть не могу природу». Отправившись в поездку в Диснейленд, Дэвид Карп остро ощутил разницу между тем, как ему полагалось себя чувствовать в самом радостном месте на земле и как он ощущал себя на самом деле. Подруга пыталась подбодрить Джеффри Смита какой-то оптимистичной мелодией, но веселье и яркость музыки ощущались для него как оскорбление. 

«Хорошая» погода сама точно насмехается над страдающими депрессией. Салли Брэмптон писала: «Ненавижу солнце. Потому что когда оно светит, я должна быть счастлива». В один из хороших солнечных дней подруга спросила Брэмптон, как она может грустить в такую погоду? На что она ответила: «А если бы я болела гриппом, ты бы задала этот вопрос?» 

Дафна Меркин пишет, что это один самых точных тестов на депрессию: когда в первый погожий день весны все остальные заново чувствуют надежду и прилив сил, больные депрессией продолжают пребывать в мрачном зимнем расположении духа. 

Забвение. Это слово часто фигурирует в мемуарах о депрессии, но не в значении того, как себя чувствуют страдающие депрессией, а при описании того, чего бы они хотели. Салли Брэмптон пишет: «Я не хочу спать, я хочу забыться».

Антидепрессанты и наркотики – один путь?

Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС), антидепрессанты третьего поколения выпускались в надежде, что нежелательные последствия их приема станут меньше, чем у ингибиторов моноаминоксидазы (ИМАО) и трицикликов, но в итоге выяснилось, что они сильно влияют на сексуальную сферу. А ведь секс важен для многих людей. 

Порой те, кто принимает антидепрессанты, опасаются, что лекарства должны приносить вред. Такие мысли могут показаться чем-то сродни суевериям — действительно, элемент магического мышления в них есть, — но ведь прием препаратов в самом деле не проходит бесследно, и зачастую, если это новые препараты, еще неизвестно, чем это может обернуться. 

Само слово «вещество» вызывает отторжение. Эпоха антидепрессантов родилась и выросла вместе с сестрой-близнецом: войной с наркотическими веществами. Что до психологических исследований, они происходили в противоположной обстановке. Антидепрессанты взращивали как любимое дитя с надеждой на большие достижения. Они были лекарством, одаренным ребенком, надеждой на исцеление. Тогда как легкие наркотики — дурной ребенок, тот, кто ничего не добьется и сгинет в тюрьме; порой даже воплощение зла и враг общества номер один. Внесу ясность: я не имею в виду, что черта между рецептурными препаратами и легкими наркотиками лежит исключительно в дискуссионной плоскости. Однако полностью научно обоснованной ее тоже не назвать. Некоторые вещества, такие как амфетамин, мигрируют из области медицины, где применялись от той же депрессии, в сферу наркотиков, а порой и обратно (теперь он применяется для лечения отсутствия концентрации внимания). Сходная траектория была и у ЛСД.

Двойственное отношение к способам лечения депрессии, вероятно, происходит и оттого, что они не предлагают окончательного исцеления. Как ни странно, даже выздоровление может вызвать противоречивые чувства. Вурцель пишет: «Странным образом я полюбила депрессию… Я любила ее, потому что кроме нее у  меня не было ничего. Я думала, что депрессия стала частью моей натуры, моим оправданием. Я считала себя настолько мелкой, способной предложить миру так мало, что единственным, что хоть как-то оправдывало мое существование, стали мои страдания… Я так боялась избавиться от депрессии потому, что опасалась, что каким-то образом худшее во мне на самом деле составляет мою сущность».

Некоторые авторы и вовсе отказались от препаратов. Но не потому, что испугались побочных действий. Энн Цветкович сделала это отчасти по причинам политического характера. Она видела причины депрессии в капитализме — в порожденном им неравенстве и отчужденности, и в том, как бесконечные требования нашего времени отодвигают на второй план возможности для творчества. То есть симптомы депрессии выступают в качестве политических проблем, требующих внимания, — значит, стремление избавиться от них с помощью лекарств лишь скрывает стоящие перед обществом задачи, а не решает их. Она утверждает, что депрессия сообщает нам нечто важное, личное или политическое, а лекарства заставляют ее молчать. Цветкович пришла к этому выводу эмпирическим путем, поскольку почувствовала смягчение симптомов от лекарств, которые после прекратила принимать. Она сделала смелый выбор, хотя и отмечает, что он подойдет не всем. 

Мемуары о депрессии

Абсолютно все авторы мемуаров о депрессии твердо убеждены в одном: депрессия — это реальное заболевание, которое сложно поддается описанию. Не относиться к себе как к больному — один из самых тяжелых ее аспектов, хотя сами авторы порой затруднялись назвать себя больными. Но они все были больны, и им всем требовалось лечение, которое в большинстве случаев принесло пользу. Также авторы сочинений рассказывают истории своей жизни и поднимают вопросы психологии. С субъективной точки зрения они поддерживают концепцию о том, что наиболее эффективным средством от депрессии является сочетание физических и психологических методик лечения. 

Этнографы часто говорят, что изучаемые ими народы, далекие от западной психиатрической культуры, подходят к этому вопросу более комплексно и системно. У них иное жизненное развитие и другой социальный контекст, так что пациентам требуется нечто большее, чем таблетка. Больные хотят, чтобы их видели, а не просто навешивали на них ярлыки. Мемуары о депрессии, однако же, повествуют о том, что почувствовать себя невидимым можно в любом месте и в любое время. 

Пациент — не только биологический организм, но также личность с четкими потребностями и  встроенным набором социальных отношений. Врачу непросто удержать в своем поле зрения одновременно и физический, и психологический, и социальный аспекты, даже если он в этом заинтересован. Медицинская культура, во многом движимая прибылью (а мы помним, что прибыль зависима от скорости приема и лечения), не одобряет таких усилий. Ограниченное количество коротких амбулаторных приемов, оплачиваемых третьей стороной, крайне мало способствуют тому, чтобы охватить все три аспекта. Чтобы лечить пациента в целом, требуется время. Учесть все факторы в совокупности во время двойного слепого рандомизированного клинического испытания также невозможно. А такую сложную болезнь, как депрессия, крайне проблематично описать и структурировать, не говоря уже о том, чтобы отразить все аспекты в медицинском справочнике.

Самое популярное
Горожане
Как проходит Московская неделя предпринимательства
Бизнесмены, представители власти и корпораций обменялись опытом
Горожане
Made in Moscow: столичные товары поддержат на зарубежных рынках
Бизнес получит средства на продвижение своей продукции
Свободное время
Russpass поможет: онлайн-сервис сориентирует по отдыху в Москве
В приоритете у туристов фестивали и развлекательные программы
Горожане / Мнение
Скажи гоп и перепрыгни: как установки из детства мешают нашей карьере
Негативные стратегии мышления не дают строить профессиональную и личную жизнь, но с ними можно бороться
Горожане
Анна Цуканова-Котт: «В творчестве часто бывает так, что чем хуже – тем лучше»
Гуляем по Москве с актрисой, режиссером и создательницей проекта «Ешь искусство»
Горожане
Летний дождь: в столичном регионе пройдут ливни с грозами
Порывы ветра могут достигать 15 м/с
Умный город
Будущее мегаполисов: парк «Зарядье» примет фестиваль инноваций
На форум «Облачный город» съедутся участники из стран БРИКС и других регионов
Наш город / Галерея
Московскую неделю дизайна посетило рекордное число гостей. Фоторепортаж
Посетители могли купить предметы интерьера, принять участие в мастер-классах
Умный город
В алгоритме города: Москва запустит платформу ИИ
Новый алгоритм призван улучшить обратную связь между жителями и властями
Культурный город
Творческое место: за пять лет в Москве удвоилось число креативных кластеров
Как они влияют на развитие творческих индустрий и культурную жизнь города
Свободное время
Собянин: на ВДНХ открылась уникальная экспозиция «Цифровые технологии Москвы»
Выставка к 30-летию Рунета показывает, как развивалась цифровизация и менялась столица
Наш город
Архитекторы рассказали, как будет выглядеть столица в будущем
О трендах современного города говорили на Московской неделе интерьера и дизайна
Свободное время / Галерея
Московский велофестиваль в стиле ретро. Фоторепортаж
В заезде приняли участие более 65 000 человек
Свободное время
Новый Гай Ричи и психолог под прикрытием: шесть фильмов проката
Самые интересные кинопремьеры мая
Наш город
Собянин назвал ключевые инвестиционные проекты 2023 года
Москва стала лидером среди регионов страны с объемом вложений около 6,8 трлн рублей