Остаться на карте: сотни малых городов в России могут исчезнуть

Сотни малых городов России рискуют постепенно исчезнуть с карты страны из-за масштабного и устойчивого оттока населения. Как следует из декабрьского доклада ВЦИОМ, это не просто миграция в поисках лучшего заработка, а системный кризис, вызванный недостатком инфраструктуры, карьерных возможностей и, что особенно важно, смыслов, позволяющих жителям увидеть «картину лучшего будущего». 

За последние десять лет численность населения в малых городах в общей сложности сократилась на 314 000, а под угрозой исчезновения, по данным РАНХиГС, находятся 129 таких городов.

Опрошенные «Ведомости. Городом» эксперты видят спасение в масштабной инфраструктурной и экономической перезагрузке территорий, тогда как в Минэкономразвития характеризуют ситуацию как «управляемую», делая ставку на концентрацию ресурсов в малых городах.

Сжимающаяся карта

В России всего 1120 городов, следует из данных Росстата. Из них более 70% – малые, то есть города с населением менее 50 000 жителей. Сегодня в таких населенных пунктах проживают 3,4 млн человек. Наибольшее сокращение населения фиксируется в северных угольных, металлургических и лесопромышленных городах, говорится в исследовании РАНХиГС. Схожие проблемы отмечаются в ряде периферийных городов, таких как Порхов (Псковская область), Заволжье (Нижегородская область), Нолинск (Кировская область). В наиболее уязвимом положении оказались населенные пункты Брянской, Новгородской и Кировской областей, а также Красноярского края.

В тяжелой ситуации находятся и некоторые северные промышленные регионы, уверены демографы. Наибольшее сокращение численности населения фиксируется в городах Верхний Тагил (Свердловская область), Трубчевск (Брянская область), Инта (Коми), Кемь и Медвежьегорск (Карелия), Торжок (Тверская область). К этой группе в документе отнесены и периферийные города в развитых регионах: Рошаль в Подмосковье, Оха в Сахалинской области.  

Основными факторами сокращения численности населения в малых городах названы отток молодежи и естественное сокращение старшего поколения. Общее число домохозяйств в таких населенных пунктах сокращается из года в год. Специалисты указывают на недостаточное развитие инфраструктуры, ограниченные возможности для образования и карьерного роста, а также отсутствие жизненных смыслов, позволяющих молодым людям видеть перспективу развития на малой родине. 

Психология оттока 

Согласно декабрьскому докладу ВЦИОМ, ключевая причина оттока – не только экономическая, но и мировоззренческая. Исследователи отмечают «недостаток смыслов, которые позволяют увидеть картину лучшего будущего». Эта проблема остро ощущается молодым поколением: если среди 18-24-летних жителей городов-миллионников в будущее смотрят позитивно 53%, то среди их сверстников в малых городах таких лишь 33%. Такой пессимизм формирует устойчивую миграционную установку, подрывая долгосрочный демографический потенциал территорий, уверены аналитики. 

Этот психологический фон усугубляется объективным сокращением возможностей, говорится в докладе. В нем также отмечается, что во многих малых городах не хватает внутренних ресурсов для развития. Процесс носит циклический характер: отъезд молодежи и сокращение числа малых и средних предприятий ведут к снижению налоговой базы, деградации инфраструктуры и закрытию социальных объектов, что, в свою очередь, стимулирует новый виток оттока.

Аналитики, опираясь на данные урбанизации с 1950 г., прогнозируют, что к 2030 г. население за пределами крупных городов может сократиться на 36%, тогда как в городах с населением свыше полумиллиона, напротив, вырастет на 25%. Этот процесс «сжатия» расселения ставит под вопрос устойчивость социально-экономического каркаса целых регионов. При этом эксперты призывают осторожнее относиться к оценкам, которые «сами по себе формируют пессимистический фон», отмечая демографическую ценность малых городов, где традиционно фиксируется более высокая рождаемость. 

Управляемая трансформация

В ответ на этот вызов государство предлагает модель «управляемой трансформации», рассказали «Ведомости. Городу» в Министерстве экономического развития России. Там подчеркнули, что это не точечные меры, а системный подход, сфокусированный на приоритетном развитии опорных населенных пунктов. В перечень таких точек роста включены 726 малых городов. Логика ведомства заключается в следующем: в условиях ограниченных ресурсов их необходимо концентрировать там, где есть потенциал. Для этого используются уже существующие инструменты – от инфраструктурных кредитов до особых правовых режимов. Задача, как отмечают в министерстве, не создавать новые меры, а гибко настраивать старые под нужды конкретных территорий.

«Приоритет отдается тем решениям, которые позволяют сочетать развитие экономики, улучшение городской среды и формирование устойчивых условий для жизни людей в долгосрочной перспективе», – пояснили в ведомстве. Так, например, в 106 малых городах разработают мастер-планы по реализации инвестпроектов с инфраструктурным развитием. Также до 2030 г. регионам будет доступно свыше 2 трлн руб. в рамках механизмов списания 2/3 бюджетных кредитов и новых казначейских инфраструктурных кредитов. 

Опрошенные «Ведомости. Городом» эксперты признают экономическую логику такого подхода, но указывают на его стратегические ограничения. 

Подобная стратегия выглядит адекватным ответом на проблему оттока населения из малых городов, говорит директор центра «Российская кластерная обсерватория» Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ Евгений Куценко. Но эффективность стратегии, по его словам, будет зависеть в первую очередь от того, хватит ли ресурсов на содержание сети разнообразных городов: у государства в плане развития инфраструктуры, у населения в виде платежеспособного спроса на недвижимость, у бизнеса, реализующего крупные инвестиционные проекты. «Вопрос малых городов становится производной более глобального вызова – удастся ли России войти в “клуб” экономических лидеров», – отмечает эксперт. 

По мнению директора Исследовательского центра проблем демографии и народонаселения РГГУ Ивана Сухова, прежде всего необходим масштабный инфраструктурный рывок за пределами мегаполисов, создающий «естественные якоря» для людей: доступное жилье, транспортную связность, возможности для работы и учебы. Без этого, считает Сухов, никакие точечные вливания не остановят отток. 

В любом неэкстремальном сценарии мегаполисы останутся центром притяжения ресурсов, продолжил Сухов, отмечая, что работа по созданию более равномерной инфраструктуры должна вестись на фоне мер административного характера – например, в отношении застройщиков, которые хотят работать на динамичном рынке миллионников, но не идут в города поменьше, потому что они кажутся им «экономически неперспективными». 

Что спасет города

Позитивные изменения возможны, уверены эксперты. Для этого у малого города должен появиться тот, кто возьмет на себя ответственность за его будущее. Аналитики ВЦИОМ выделяют четыре модели социальных изменений, каждая из которых предлагает свой путь развития.

Первая модель – «территория присутствия». Здесь ответственность за судьбу города берет на себя крупное предприятие. Таких примеров достаточно: Когалым, в котором большую роль играет «Лукойл», или Тобольск, развивающийся при активном участии «Сибура». В этой модели бизнес, заинтересованный в стабильных кадрах и благоприятной социальной среде, выступает ключевым инвестором в инфраструктуру, культуру и общественные пространства. Однако эта модель ставит развитие города в прямую зависимость от успеха одного предприятия, создавая риски монозависимости.

Вторая модель – «современный кластер». В этой ситуации в судьбу города напрямую вмешивается федеральная власть или профильные ведомства, которые отвечают за реализацию характерного для города проекта. Это может быть создание туристического кластера (как в Суздале), инновационного научного центра (как в Обнинске) или особой экономической зоны (как в Тольятти). Эксперты говорят, что такие инициативы обеспечивают мощный инфраструктурный и финансовый толчок, но их успех часто зависит от долгосрочной государственной поддержки и умения адаптировать федеральные проекты к местной специфике.

Третья модель – «человек-локомотив». Она основана на личной энергии и видении активного человека, чаще всего мэра или общественного деятеля. Такой лидер способен мобилизовать ресурсы, привлечь внимание к проблемам города и стать катализатором изменений. Но, по словам аналитиков ВЦИОМ, эта модель наиболее уязвима: ее устойчивость напрямую связана с одним человеком, и позитивные изменения могут обратиться вспять после его ухода, если они не успели институционализироваться.

Четвертая модель – «гражданская инициатива». В этом случае город ведет вперед не иерархия, а горизонтальное сообщество неравнодушных граждан, предпринимателей, активистов и представителей культуры. Именно они создают новые городские события, берут шефство над общественными пространствами, развивают локальные бренды и сервисы. Специалисты подчеркивают, что эта модель формирует наиболее органичную и устойчивую городскую среду, но для серьезного системного воздействия ей часто не хватает масштаба ресурсов и административного рычага.

Универсального решения для всех малых городов не существует, отмечают аналитики. Как показывает практика, наиболее устойчивое развитие возникает на стыке этих моделей, когда крупные инвестиции сочетаются с сильным местным лидерством и активным гражданским обществом. Именно такая комбинация позволяет не только вложить средства в физическую инфраструктуру, но и создать те самые «смыслы» и «картину будущего», которые, согласно данным ВЦИОМ, удерживают молодежь от отъезда.