Нежность чувства и жестокость мира: «Ромео и Джульетта» в Вест-Энде

Н а сцене Театра Гарольда Пинтера шекспировская трагедия разворачивается в Вероне наших дней: лето, город, раскаленный до предела, вечеринка, где двое встречаются взглядами, и череда импульсивных решений, которые приведут к трагическому финалу. Роберт Айк — один из главных режиссеров британского театра постпандемийной эпохи, и для него Шекспир — прежде всего повод разговаривать о времени, в котором мы живем. В его «Ромео и Джульетте» постоянно присутствует мотив часов и случайного тайминга, подчеркивающий, как разница всего в несколько секунд может изменить судьбу.

Главные роли исполняют Сэди Синк и Ноа Джуп — для обоих это дебют на Вест-Энде, но имена их хорошо знакомы аудитории. Синк принесла славу сериал «Очень странные дела», а Джуп запомнился всем по «Тихому месту» и «Гамлету». Их имена на афише превращают постановку в тот самый перекресток театра и поп-культуры, о котором так мечтают продюсеры: молодая аудитория приходит на знакомые звездные лица, а уходит, впитав всю глубину шекспировской трагедии.

Manuel Harlan

Тема судьбы — одна из важнейших в спектакле: некоторые ключевые сцены актеры проигрывают несколько раз, с разницей в доли секунды, как в альтернативных сценариях: чуть более быстрый шаг или секундная пауза, чтобы прочитать сообщение, могли бы изменить финал. А камерное пространство Театра имени Гарольда Пинтера и почти пустая сцена только усиливает это впечатление.

Пожалуй, главный аргумент в пользу спектакля — химия между Сэди Синк и Ноа Джупом, о которой все пишут почти единодушно. Британские газеты отмечают, что эта пара безоговорочно верит в свои чувства, а лучшие сцены — те, в которых эти двое вдруг оказываются слишком взрослыми для того мира, который их окружает.

Manuel Harlan

При этом спектакль явно поляризует публику — одни критики считают, что этот спектакль — эмоциональное прочтение классики, умело балансирующее на грани с мелодрамой, другие упрекают постановку в слишком лобовом акцентировании фатальности. Но даже самые сдержанные рецензии признают: эту версию «Ромео и Джульетты» нельзя назвать ни проходной, ни безликой — она живет в голове еще долго после финального поклона.