Ностальгия – дело техники

Широкой российской аудитории Пуденц из Франкфурта-на-Майне вряд ли известен. В Германии же Пуденц – фигура, величина, знаменитость, успешный портретист. И позируют ему тоже фигуры и величины – министр иностранных дел Германии Йошка Фишер, руководитель филармонического оркестра Израиля Зубин Мета, киноактер Энтони Куин. Но именно эти работы, сделанные Пуденцом для газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung и снискавшие ему славу, кураторы выставки Клаус Клемп и Селина Лунсфорд в Москву не привезли. Они рискнули представить произвольную программу мастера – автопортреты и пейзажи “одного из самых ярких немецких современных художников, работающих с фотографией”. Работы выполнены в необычной технике бромомасляной печати, т. е. в усовершенствованной технике русских пикториалистов, позволяющей создать эффект состаренности и размытости. Слегка обмануть время: то ли это портреты современного гламурного автора, то ли какого-то господина начала ХХ в.

Сюжеты автопортретов 56-летнего Пуденца под стать его технике. Такие уже никто и не снимает, от них веет чем-то дореволюционным – вот Пуденц изобразил себя самолетом, летящим рейсом № 55. Вот Пуденц-ракета, Пуденц-орел. Он то контр-адмирал, несущий свой картонный корабль, то король (что можно понять из подписи) в одних носках, то одноногий летчик, то мститель за лишенных наследства, заносящий свой картонный меч над головой модели – действительно весьма сомнительного вида, то железный человек с гайками, завинченными на лице, то старый ловелас на кресле-качалке в объятьях шлюхи. Словом, не сюжеты, а какие-то дореволюционные гротески – и подписи соответствующие. Так, сюжет, где Пуденц предстает орлом – т. е., облаченный в костюм, несет вертушку, украшенную редкими перьями, наверное орлиными, – назван “Летят не перья, а орел”. А подпись под его портретом в летном шлеме такова: “Едва слышная тишина”.

Смысл затеи кураторы объясняют особой ранимостью современного человека, которого мучает ностальгия по утраченным ценностям конца ХIХ – начала ХХ в. Сам же Пуденц до таких глубин не опускается. “Фотография не только фиксирует происходящее, иногда она нужна просто для того, чтобы вызвать улыбку. И если кого-то мои работы развеселят, то можно считать задачу выполненной”, – комментирует он. Ждать от его сюжетов большего, наверное, не стоит. На вопрос, а как же с политическими портретами, где ему тоже приходилось использовать свое мастерство режиссера-постановщика, он смеется и отвечает, что политика – это сама по себе гротескная постановка.

На случай же, если кому-то автопортреты Пуденца придутся не по вкусу, предусмотрительные кураторы привезли его пейзажи – побережье Северного моря, остров Рюген, Саксонская Швейцария и Парк графа Пюклера в Бранице. Пикториальная техника. Подсветка. Что сказать – красота дивная. И если к гротескам Пуденца можно относиться по-разному, то пейзажи Пуденца – вариант заранее беспроигрышный. Работы большого мастера и большого романтика.