Прикоснуться к экстремизму можно – но не всем. Зумеры пошутили бы: это привилегия. Новая поправка к закону «О противодействии экстремистской деятельности», оказавшаяся во втором пакете антимошеннических мер (по данным Forbes), для кого-то может показаться примером двойственности.
На первый взгляд это еще один шаг к рациональному регулированию: авторы предлагают не блокировать доступ к экстремистским материалам полностью, а допускать к их просмотру определенную категорию лиц – с легальными мотивами. Например, к ним относятся люди, занимающиеся научными исследованиями, правотворческой работой и, конечно, правоохранители. Эта выборка – логична. В конце концов, как бороться с явлением, не имея возможности его изучать? Как говорится в одном известном меме: «Страшно, очень страшно. Мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, что это такое».
Естественно, экстремистская деятельность – не повод для шуток. И тема в последнее время особенно чувствительная. Количество организаций, внесенных в перечень экстремистских, с каждым годом только увеличивается. Росфинмониторинг в 2024 г. внес в список 80 организаций, в 2025 г. – 174. Но, если вернуться к предлагаемой поправке, возникают все же вопросы: как это будет на практике и к чему приведет? И самый очевидный: что будет считаться «научной целью»? Можно ли, например, студенту-исследователю скачать запрещенный текст для дипломной работы или его интерес к теме должен быть подтвержден официально – через университет? Сможет ли журналист при подготовке информационного материала более подробно вникнуть в тему, о которой пишет?
В законе в целом есть ответ: допустимы действия, направленные на противодействие экстремизму, включая анализ, выявление и документирование. Но будет ли гарантия, что на практике любое обращение к запрещенному контенту не станет толковаться как неправомерное? Если потенциально имеется риск неединообразного правоприменения или оценочной интерпретации, то четкие критерии необходимы.
Сторонники поправки наверняка укажут на необходимость баланса. Новая редакция закона предлагается как мера, далекая от крайностей. И, как ожидается, законотворцы постараются избежать правовой неопределенности в обновляемом федеральном законе.
Что касается особенностей цифрового пространства, то тут хотелось бы четко понимать границы между «доступом» и «распространением». Сможет ли научный сотрудник не только сам открыть запрещенную страницу, но и переслать коллеге для дискуссии? Пока получается, что действия и намерения интернет-пользователей, изучающих запрещенную среду, будут оцениваться уже постфактум. И речь в конечном счете идет не только об экстремистских материалах, а о том, может ли какое-либо познание быть частично разрешенным.