Цифровизация платёжной сферы постепенно перестаёт быть экспериментом и всё чаще затрагивает практику бухгалтерского учёта. При этом в публичном поле по-прежнему смешиваются два принципиально разных объекта — цифровая валюта и цифровой рубль. Для бизнеса и пользователей отчётности различие между ними важно не теоретически, а с точки зрения отражения в балансе и оценки финансовых рисков.

Цифровой рубль — это третья форма национальной валюты наряду с наличными и безналичными средствами. Он эмитируется Банком России и имеет статус законного платёжного средства. В отличие от него цифровая валюта (в широком смысле, включая криптоактивы) не признаётся средством расчётов на территории РФ и рассматривается как особый вид имущественного актива.

Пилотный проект цифрового рубля, стартовавший в 2023 году с участием 15 банков, к настоящему времени расширен и включает более 20 кредитных организаций (по данным Банка России и ТАСС). Эта цифра важна не сама по себе, а как индикатор того, что цифровой рубль из экспериментальной концепции перешёл в стадию институционального внедрения.

С точки зрения бухгалтерского учёта цифровой рубль трактуется как форма денежных средств. Минфин России в официальных разъяснениях указывает, что операции с цифровым рублём отражаются по общим правилам учёта денежных средств и расчётов. Организация вправе либо открыть отдельный синтетический счёт для операций с цифровым рублём, либо учитывать его на субсчетах к счетам денежных средств — в зависимости от существенности операций и потребностей внутреннего контроля. Экономическая сущность цифрового рубля при этом не меняется: он не требует переоценки, не признаётся объектом обесценения и не формирует инвестиционного риска.

Иная логика применяется к цифровой валюте. Банк России прямо указывает, что такие активы не являются денежными средствами и не могут использоваться для расчётов внутри страны. В бухгалтерском учёте они рассматриваются как активы инвестиционного характера — по сути, как финансовые вложения или иные объекты, требующие оценки и контроля стоимости. Высокая изменчивость рыночных цен делает цифровую валюту источником потенциальных убытков, что отражается в финансовом результате через механизмы обесценения.

По оценке Банка России, в 2024 году доля операций с цифровыми активами, приходящаяся на инвестиционные цели, превышала 70 % (аналитические материалы Банка России о цифровых финансовых активах). Для бухгалтерии это означает необходимость повышенной осторожности: такие активы не могут рассматриваться как ликвидный эквивалент денежных средств, даже если используются в отдельных расчётных схемах.

Принципиальное различие между цифровым рублём и цифровой валютой заключается не в технологии, а в правовом статусе и экономической функции. Цифровой рубль усиливает прозрачность расчётов и со временем может упростить контроль денежных потоков. Цифровая валюта, напротив, остаётся объектом повышенного риска и требует консервативного подхода в учёте.

Как объясняет Мощенко Оксана Викторовна, к.э.н., доцент кафедры Аудита и корпоративной отчетности Финансового университета при Правительстве РФ, для пользователей бухгалтерской отчётности это различие критично. Отнесение цифрового рубля к денежным средствам повышает сопоставимость отчётности и снижает неопределённость. Включение же цифровой валюты в состав активов требует раскрытия информации о рисках и методах оценки, иначе финансовое положение компании может выглядеть устойчивее, чем есть на самом деле.

Таким образом, по мере развития цифровых форм денег бухгалтерский учёт всё чётче разделяет: где заканчиваются деньги и начинаются инвестиционные активы. И именно это разграничение, а не сама технология, становится ключевым фактором доверия к финансовой отчётности.