Не секрет, что юридический английский зачастую воспринимался как достаточно консервативный, замкнутый и медленно эволюционирующий пласт языка. Однако стремительная цифровизация права бросает вызов этой парадигме, требуя принципиально нового взгляд. В эпоху цифрового права и искусственного интеллекта происходит не просто добавление новых терминов, а фундаментальная перестройка самой системы юридической коммуникации, верит Анна Леонидовна Морозова, к.п.н., доцент, доцент кафедры английского языка и профессиональной коммуникации Финансового университета, руководитель программы профессиональной переподготовки с присвоением новой квалификации «Переводчик в сфере юриспруденции» Центра инновационных образовательных и языковых стратегий «Диалектум» Кафедры английского языка и профессиональной коммуникации Финансового университета.
Статистика подтверждает определенный технологический прессинг. По данным исследования Thomson Reuters «Georgetown Law Report 2023», 73% юристов в США и Великобритании уже используют или активно тестируют инструменты на базе ИИ для анализа документов и юридических исследований. При этом 67% опрошенных руководителей юридических департаментов отмечают острый дефицит специалистов, способных эффективно работать на стыке права и технологий, включая владение новыми формами профессионального языка. Исследование компании «LawGeex» продемонстрировало, что ИИ может анализировать стандартные контракты (NDA) с точностью 94% за 26 секунд, на что у опытных юристов уходит в среднем 92 минуты. Это существенно меняет роль юриста от рутинного составителя и проверяющего текстов к стратегу, контролеру и интерпретатору, работающему с результатами машинного анализа.
Напомним, что в декабре 2025 г. на площадке Федеральной палаты адвокатов РФ состоялось обсуждение современных трендов внедрения искусственного интеллекта в адвокатскую практику. Президент Адвокатской палаты Москвы и вице-президент ФПА РФ Сергей Зубков подчеркнул, что ИИ, став неотъемлемым элементом всех сфер жизни и оказав серьезное влияние на общественные отношения, требует внимания и со стороны адвокатского сообщества. Он указал, что его применение связано с комплексом правовых проблем, включая вопросы допустимости, ограничений использования технологий, а также ответственности за ошибки, допущенные алгоритмами.
Возникает вопрос, насколько ИИ можно доверять, особенно, когда речь идет о реальной жизни и практике юриста, вовлеченного в международную деятельность? Может ли ИИ заменить юриста-переводчика? Понимает ли ИИ все правовые и лингвистические тонкости? Об этом задумываются и отечественные ученые. Допустим, А.В. Рубцова, директор Высшей школы лингвистики и педагогики Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, д.п.н., профессор полагает, что сегодня ИИ становится практическим инструментом, который возможно применять практикующим юристам, но его по-прежнему необходимо контролировать и выверять предоставляемую им информацию.
При этом, практикующему юристу, изучающему юридический английский, стоит помнить, что трансформация юридического английского под влиянием ИИ проявляется в нескольких ключевых аспектах:
Во-первых, мы активно наблюдаем рождение новых жанров и форматов, когда классические договоры и меморандумы уступают место гибридным текстам. Например, смарт-контракты (smart contracts) на блокчейн-платформах (Ethereum) представляют собой код, написанный на специализированных языках программирования (Solidity), где строки кода являются одновременно и исполнимой программой, и юридически значимыми условиями.
Во-вторых, зачастую происходит изменение значения слов, когда словарь пополняется неологизмами, которые стирают границы между правом и ИТ: algorithmic accountability (подотчётность алгоритмов), data sovereignty (цифровой суверенитет), robo-legal advice (роботизированные правовые консультации).
Наконец, на наших глазах происходит «переворот» в навыках работы с текстом, когда на английском языке необходимо писать промты (запросы) для юридического ИИ. Более того, юристу необходимо осуществлять пост-редактирование машинного перевода (MTPE), ведь юрист не всегда переводит с нуля, но проверяет и корректирует выводы ИИ, что требует критического понимания смысловых нюансов. Ошибка в одном термине (например, «shall» vs. «may») в автоматически сгенерированной оферте может привести к серьёзным рискам.
Наконец, отметим, что умение юриста валидировать и интерпретировать результаты текстового анализа Big Data критично. Например, при due diligence (юридической проверке) ИИ обрабатывает терабайты корпоративной переписки. Задача юриста - оценить, корректно ли система выделила юридически релевантные фразы, и грамотно описать эту оценку в заключении на английском.
Таким образом, изучение юридического английского больше не может сводиться к заучиванию шаблонов XIX века. Оно должно стать курсом по «юридической лингвотехнологии», когда студенты учатся деконструировать и создавать гибридные тексты (текст+код), эффективно коммуницировать с ИИ-инструментами и критически оценивать цифровой юридический дискурс. Анна Леонидовна Морозова полагает, что будущее принадлежит «цифровому юристу-билингву», который в равной степени владеет традиционным юридическим английским для судебных прений и международных переговоров и «языком цифрового права» для работы с алгоритмами, смарт-контрактами и глобальными платформами.