Философское осмысление современного состояния коммуникации неизбежно подводит нас к констатации постмедийной ситуации, в которой классическое определение медиа как посредника между субъектом и объектом утрачивает свою актуальность. Традиционная парадигма, сформированная в рамках исследований Маршалла Маклюэна и его последователей, предполагала наличие дистанции между реальностью и инструментом её передачи. Однако в сегодняшней онтологической перспективе эта дистанция окончательно схлопывается. Медиа перестают быть внешним техническим расширением человека или отдельной сферой деятельности; они трансформируются в саму ткань реальности, в жизненный мир (Lebenswelt), внутри которого осуществляется любое бытие-в-мире. Постмедийность означает не исчезновение медиатехнологий, а их тотальное растворение в повседневности, при котором «медиальное» становится неразличимым и вездесущим, подобно атмосфере, говорит автор книги «Парадигмы медиа», доцент кафедры массовых коммуникаций и медиабизнеса Финансового университета при Правительстве РФ Николай Яременко.

Конец медиа как отдельной сферы знаменует собой переход от репрезентативной модели мира к операциональной. Если раньше мы могли говорить о том, что медиа «отражают», «искажают» или «транслируют» реальность, то в постмедийной ситуации реальность конструируется непосредственно внутри медиальных процессов. Это состояние можно охарактеризовать как исчезновение посредничества: когда технология становится имманентной самому акту восприятия, она перестает осознаваться как технология. Здесь уместно обратиться к понятию «гиперреальности» Жана Бодрийяра, однако в постмедийном контексте симуляция достигает такой степени интеграции, что разделение на «подлинное» и «медиатизированное» теряет всякий операциональный смысл. Мы существуем в ситуации, где любой социальный, политический или эстетический жест обретает статус реальности только в момент его медиальной актуализации, что делает медиа не каналом передачи смысла, а самим условием существования этого смысла.

Философское обоснование постмедийности требует пересмотра субъект-объектных отношений. В постмедийной среде субъект больше не стоит «перед» медиа как перед экраном или интерфейсом; он включен в их алгоритмическую циркуляцию. Происходит гибридизация биологического и технологического, где границы личности размываются в сетевых потоках данных. Это ведет к возникновению новой формы субъективности, которую можно назвать «диффузной». В этой ситуации медиа становятся экзистенциальной средой, определяющей структуру нашего времени, памяти и воображения. Мы не «пользуемся» медиа, мы обитаем в них, что радикально меняет постановку вопроса о свободе воли и критической дистанции. Если медиа — это сама ткань реальности, то выход за их пределы становится невозможен, так как вне медиальной среды современный субъект обнаруживает онтологическую пустоту.

Исчезновение медиа как обособленной сферы также проявляется в тотальной эстетизации и цифровизации материального мира. Проекты «умных городов», интернет вещей (IoT) и дополненная реальность (AR) превращают физическое пространство в интерактивный интерфейс. Материя начинает вести себя как код: она становится программируемой, отзывчивой и включенной в процессы обмена информацией. В этом смысле постмедийная ситуация — это состояние, в котором «сообщение» (message) больше не нуждается в «носителе» (medium) как в чем-то внешнем, так как сама реальность обретает свойства медиума. Это приводит к кризису классической медиакритики: невозможно критиковать систему, находясь полностью внутри её логики и используя её же инструменты для выражения протеста. Деконструкция в постмедийный век требует поиска новых «зон непрозрачности» или «шумов», которые еще не до конца ассимилированы глобальной сетью.

Рассматривая конец медиа как отдельной дисциплинарной области, мы сталкиваемся с необходимостью междисциплинарного синтеза. Постмедийные исследования вынуждены объединять в себе философию, когнитивистику, биоинженерию и теорию систем, поскольку объект изучения — медиализованная реальность — больше не поддается фрагментации. Трансформация медиа в онтологический фундамент общества означает, что любые изменения в технологических протоколах становятся изменениями в самой структуре человеческого бытия. Это накладывает особую ответственность на проектировщиков цифровых сред, так как они создают не просто инструменты коммуникации, а условия возможности самого опыта. Постмедийность — это триумф медиа как формы, которая, поглотив свое содержание, стала тотальной и невидимой.

Постмедийная ситуация — это не финал истории коммуникаций, а начало новой стадии человеческого существования в условиях полной технологической прозрачности. Мы входим в эпоху, где медиа окончательно лишаются своей инструментальности, становясь метафизической категорией. Конец медиа как отдельной сферы — это рождение новой реальности, в которой мысль, действие и их цифровая проекция сливаются в единый неразрывный процесс. Понимание этой неразрывности является ключевым условием для выработки новой этики и стратегии выживания в мире, где человек больше не хозяин своих расширений, а органическая часть всеобъемлющей медиальной ткани, бесконечно регенерирующей саму себя в алгоритмических циклах современности.