Цифровизация российских регионов выходит на новый этап: после периода «точечных» внедрений и гонки за количеством сервисов бюджеты и управленческие усилия все заметнее смещаются в сторону построения устойчивой и безопасной инфраструктуры, а также проектов с понятной экономикой и быстрым возвратом инвестиций. Такой разворот объясним: цифровые технологии перестали быть витриной инноваций и стали базовым условием работоспособности госуправления и ключевых отраслей, от транспорта и энергетики до промышленности и социальной сферы.
По данным Финансового университета при Правительстве РФ, проникновение цифровых технологий в экономику российских регионов в 2024 году выросло на 25%. На этом фоне увеличиваются и затраты субъектов РФ на информационно-коммуникационные технологии: по оценке CNews Analytics, расходы регионов на ИКТ в 2024 году превысили 311 млрд руб., что на 18% больше, чем годом ранее. В 2025 году, по предварительным оценкам аналитиков, рост региональных ИКТ-бюджетов составил около 12%. Эти цифры показывают, что цифровая трансформация закрепилась в статусе долгосрочного приоритета, но одновременно стала требовательнее к обоснованию затрат: региональные команды все чаще должны объяснять не «что внедряем», а «какой эффект получим», причем в измеримых показателях.
Инфраструктурная база при этом остается неоднородной. По данным Аналитического центра при правительстве РФ, стабильным высокоскоростным интернетом в 2025 году было охвачено 70% территории страны, а доля активных интернет-пользователей достигла 89,2% от всего населения. Это высокий уровень вовлеченности граждан, но он не отменяет цифрового разрыва между наиболее развитыми агломерациями и территориями со сложной логистикой и низкой плотностью населения. Как отмечает доцент Финансового университета при Правительстве РФ С.М. Григорьев, ключевой фактор регионального неравенства сегодня связан не только с объемом финансирования, но и с различием стартовых условий: «там, где дороже строить сети и сложнее удерживать кадры, требования к эффективности проектов объективно выше, а цена ошибок – ощутимее».
Федеральная повестка подталкивает регионы к более строгой управляемости цифровых программ. Цифровая трансформация закреплена среди национальных целей развития до 2030 года, а для измерения прогресса Правительство с 2026 года вводит 61 показатель. Среди них – оценка защищенности региональных государственных информационных систем, количество малонаселенных пунктов с доступом к интернету, а также вопросы, связанные с размещением базовых станций вдоль автомобильных дорог. Логика здесь прагматичная: цифровизация рассматривается не как самоцель, а как инструмент сокращения сроков, снижения административной нагрузки, повышения прозрачности и качества услуг. И чем «взрослее» становятся проекты, тем важнее не отдельные витрины сервисов, а устойчивость процессов и данных, на которых эти сервисы работают.
Практика регионов подтверждает: уровень цифрового развития по-прежнему во многом определяется качеством связи, наличием специалистов и стабильностью финансирования. По данным CNews Analytics, самые большие ИТ-бюджеты в 2025 году сосредоточены в Москве – 156 млрд руб. Далее следуют Санкт-Петербург (45,8 млрд руб.), Московская область (19,7 млрд руб.), Новосибирская область (6 млрд руб.) и Пермский край (5,7 млрд руб.). Концентрация ресурсов закономерно усиливает лидерство крупных центров, где рядом находятся и заказчики, и компетенции, и ИТ-экосистема. При этом на примере труднодоступных территорий видно, как инфраструктурные ограничения замедляют динамику: по данным Финансового университета, уровень цифровизации Чукотки составляет 55%, а ИКТ-расходы региона в 2025 году оцениваются CNews Analytics в 477 млн руб.
Важной «точкой сборки» для регионов становится федеральный проект «Экономика данных и цифровая трансформация государства», рассчитанный до 2030 года. Его инфраструктурная цель – обеспечить доступом к высокоскоростному интернету 97% домохозяйств. Для региональных бюджетов это означает продолжение инвестиций в волоконно-оптические линии связи, модернизацию центров обработки данных и развитие региональных информационных систем. Но параллельно идет смена фокуса: если раньше цифровые программы могли оцениваться по количеству внедренных решений, то теперь на первый план выходят интеграция, управляемость архитектуры и экономический эффект.
Эту зрелость хорошо видно по запросам бизнеса, который во многих регионах стал главным генератором практических кейсов. Компании смещают приоритеты от разрозненных внедрений к формированию единых цифровых платформ, объединяющих ИТ, бизнес и производственные технологии. В промышленности и ТЭК востребованы решения, которые минимизируют простои, повышают устойчивость цепочек поставок, дают совместимость между системами и снижают издержки. На этом фоне активнее применяются технологии искусственного интеллекта, интернета вещей и предиктивной аналитики, а также инструменты цифрового моделирования и цифровых двойников, которые позволяют «проигрывать» сценарии и оптимизировать производство на основе данных.
Окупаемость стала центральным критерием. По данным исследования «Технологии доверия», 47% компаний ожидают возврата вложений в ИИ в течение 1–3 лет, а 21% – уже в первый год, хотя в крупном бизнесе более 40% допускают горизонт свыше трех лет. Для регионов это означает, что в конкурсах и программах все чаще выигрывают проекты, где эффект можно доказать быстро: сокращением затрат на контроль, снижением аварийности, уменьшением ручного труда, ускорением принятия решений и ростом производительности.
Одновременно растет и «цена цифровизации» в части рисков. По данным исследовательского центра компании «Солар», в 2025 году число кибератак на бизнес в России выросло на 89%, а наиболее заметная доля инцидентов пришлась на транспорт и логистику (47%). По прогнозу Positive Technologies, в 2026 году число успешных кибератак может увеличиться на 30–35%, а в фокусе злоумышленников останутся промышленные предприятия (17%) и госорганизации (11%). Неудивительно, что именно информационная безопасность все чаще называется барьером для внедрения ИИ: в исследовании «Технологии доверия» этот риск отмечают как ключевой, особенно в Северо-Западном и Уральском федеральных округах (39% и 37% соответственно). Профессор Финансового университета при Правительстве РФ Ю.М. Гришаева подчеркивает, что на новом этапе цифровой трансформации безопасность перестает быть «отдельным проектом» и должна становиться встроенным стандартом: «чем больше решений завязано на данные и автоматизацию, тем важнее проектировать защиту, ответственность за данные и непрерывность процессов на уровне архитектуры, а не компенсировать риски разрозненными мерами».
Поэтому региональные ИКТ-бюджеты все чаще перераспределяются в пользу защищенной инфраструктуры и отечественных решений, особенно для объектов критичной информационной инфраструктуры. В промышленности заметен спрос на многофункциональные системы безопасности, видеонаблюдение и видеоаналитику, а также на инструменты контроля особо опасных работ. В ряде проектов применяются мобильные комплексы во взрывозащитном исполнении, которые обеспечивают непрерывный мониторинг, автоматическую фиксацию нарушений, контроль использования средств индивидуальной защиты и подсчет людей в зоне работ на удаленных объектах. Для предприятий это дает двойной эффект: снижение травматизма и оптимизацию затрат на контроль, а для регионов – более устойчивую экономику и предсказуемые показатели.
Следующий логичный шаг – переход от набора «точечных» внедрений к единым платформам управления эффективностью, производственными процессами и безопасностью в добывающей промышленности и ТЭК, работающих сразу на уровне нескольких площадок и регионов. Такие платформы объединяют интернет вещей, продвинутую аналитику и ИИ, позволяя снижать издержки и поддерживать долгосрочную устойчивость мощностей. В итоге цифровизация регионов становится не просто витриной технологичности, а инструментом конкурентоспособности: выигрывать будут те территории, которые одновременно строят связность, защищают данные и умеют доказывать экономический эффект цифровых решений на горизонте 1–2 лет, не жертвуя стратегическими целями до 2030 года.