По мнению к.ф-м.н., доцента Кафедры математики и анализа данных Финансового университета Савиной Светланы Владимировны, современная эпоха характеризуется все большим проникновением информационных технологий во все сферы общества. Сектор государственного управления здесь не стал исключением, так как потенциал повышения эффективности от применения данных технологий крайне высок. Поэтому курс на цифровизацию был взят в конце 1990-х годов. Важно отметить, что вначале внедрение новых технологий происходило на уровне отдельных ведомств. Массовое их использование сопровождалось большими трудностями, так как существовали ограничения по вычислительным мощностям, уровню покрытия высокоскоростным интернетом и т. д. Помимо этого в силу трансформационных процессов многие процессы нуждались в совершенствовании нормативно-правового регулирования. Вместе с тем курс на цифровизацию был взят основательно. Так, в 2017 году была принята стратегия развития информационного общества в России, подразумевавшая качественное изменение технологической основы для развития экономики, социальной сферы и сектора государственного управления (далее – СГУ) на основе внедрения блокчейна, искусственного интеллекта, больших данных, облачных вычислений, машинного обучения и т. д. В 2024 году актуализируются задачи перед органами государственной власти, что было отражено в основных направлениях цифровой трансформации СГУ.

Понятие цифровизации имеет множество трактовок, однако большинство авторов сходятся во мнении, что цифровизация означает качественную трансформацию процессов управления, исполнения функций в условиях среды новых технологий. Применительно к сфере ГФК, цифровизация предполагает повышение эффективности системы контрольных действий органами ГФК. При этом помимо цифровизации в документах присутствует понятие автоматизации, которое означает применение методов и технологий, позволяющих полностью или частично устранить присутствие человека в определенных операциях.

Описывая основы цифровизации в сфере ГФК, необходимо рассмотреть организационную структуру органов ГФК, так как от этого будет зависеть применение тех или иных информационных систем, характер их использования, то есть цифровизация как таковая. Следует подчеркнуть, что богатый опыт внедрения информационных технологий показывает, что успешно внедрить их возможно только на оптимизированные процессы, иначе предполагаемая эффективность не достигается.

В соответствии с российским законодательством выделяются органы внутреннего и внешнего финансового контроля. Органы внутреннего финансового контроля (далее – ВГ(М)ФК) представляют собой элемент управления финансами общественного сектора наряду с планированием и оперативным управлением фондом бюджетных средств. Соответственно органы ВГ(М)ФК относятся к исполнительной ветви власти.

Важно отметить, что Федеральное казначейство имеет полномочия по контролю нижестоящих органов ВГ(М)ФК в части исполнения возложенных на них полномочий по осуществлению ГФК. Особенно это касается контроля за госзакупками (федеральные законы №44-ФЗ, №223-ФЗ). Внешний ГФК осуществляется вне системы управления финансами общественного сектора, представляет законодательную ветвь власти. Вместе с тем взаимодействие может осуществляться как на многосторонней основе (Совет КСО субъектов РФ и МО при Счетной палате), так и на двусторонней в случае заключения договора между КСО субъекта РФ (МО) и Счетной палаты.

С точки зрения нормативно-правового регулирования, основные положения деятельности по ГФК для ВГ(М)ФК прописаны в БК РФ (статьи 166.1 и 269.2). Помимо этого, существует система стандартов органов ВГ(М)ФК, которые делятся на общие, специальные и ведомственные. Общие и специальные стандарты приняты в форме Постановлений Правительства Российской Федерации.

С позиции цифровизации в рамках данных стандартов необходимо разобрать профессиональные принципы, на которых строится деятельность органов ВГ(М)ФК. Федеральный стандарт №95 содержит в том числе принципы:

– эффективности (задействованные ресурсы в рамках КМ (контрольных мероприятий) должны стремиться к минимально возможным);

– риск-ориентированности (включение того или иного КМ должно проводится исходя из оценки вероятности и существенности потенциальных негативных последствий в случае возникновения нарушений);

– автоматизации (рутинные операции (обработка данных, документооборот и т. д.) должны быть автоматизированы);

– информатизации (органы ВГ(М)ФК не запрашивают данные у ОК, если у них есть доступ к информационным системам ОК);

– взаимодействия (осуществление координации между ВГ(М)ФК при осуществлении контрольной деятельности).

Из этих принципов следует, что они изначально направлены на внедрение цифровых технологий в рамках контрольной деятельности. Вместе с тем, крайне важен методологический посыл о том, что соответствующие информационные системы должны удовлетворять запросам контролёров как на этапе планирования контрольной деятельности, так и в ходе проведения контрольного мероприятия. Следует подчеркнуть, что уже на данном этапе реализовано значительное количество информационных систем и сервисов, способных усовершенствовать процесс проверок.

Дальнейшее совершенствование применения систем возможно с учетом положительных практик зарубежного опыта. Ключевыми трендами развития органов ГФК являются внедрение искусственного интеллекта, применение облачных вычислений и т. д. В этой связи интересен опыт Китая, где проекты «Золотой аудит» и «Интернет Плюс» являются не просто ведомственными информационными системами, а представляют компоненты реализации концепции цифрового правительства.

Исходя из этого можно сделать вывод, что на данный момент уже существует достаточно много ведомственных информационных систем, вместе с тем появляются новые технологии, которые способны оптимизировать процессы. С одной стороны, это представляет собой потенциал повышения эффективности, с другой – необходимо интегрировать существующие системы между собой, а также с системами других ведомств, что усложняет процесс модернизации.