Антон Богданов: «Хвала режиссерам, которые не обращают внимания на амплуа»

В прокате идет фантастический экшн «Кракен» от режиссера «Легенды № 17» Николая Лебедева. На Северном флоте служит военная династия Ворониных – старший брат (Виктор Добронравов) стал капитаном подводной лодки «Атаман Ермак», а младший (Александр Петров) возглавил экипаж «Заполярья». Однажды при таинственных обстоятельствах «Атаман Ермак» пропал с радаров в глубинах Северного Ледовитого океана – и «Заполярье» отправляется в спасательную экспедицию. Виновником катастрофы оказывается древний монстр, которого случайно пробудили от многовековой спячки.

Ради фильма военную форму примерили многие звезды российского кино. Так, боцмана «Заполярья» сыграл Антон Богданов – Антоха из «Реальных пацанов» и снайпер-наводчик танка Волчок из «Т-34». В последние годы артист и сам стал режиссером. Сейчас у него как постановщика в работе сразу два проекта – исторический фильм «Красавица» о жизни зоосада в блокадном Ленинграде (в главной роли – Слава Копейкин из «Слова пацана») и комедийный сериал «Чудо» о полицейском, который внедряется в группу анонимных алкоголиков.

В интервью «Ведомости. Городу» Антон Богданов рассказал о том, как готовился к роли подводника в «Кракене», почему решил уйти в режиссуру, а также о том, каково это – снимать кино, где главные актеры – это дети и звери.

«В институте нас учили быть гуттаперчевыми»

– Больше всего меня поразила «полная консервация». Например, когда мы лежим в больнице – можем форточку открыть, в магазин сбегать. А подлодка живет в полной изоляции от мира, отчего возникает вот это особое, магическое состояние внутри. Буквально на следующий день после нашей встречи субмарина ушла в автономное плавание на три месяца. Все это время ребята по четыре, по шесть человек живут в одной каюте, становятся братством, семьей. Насколько я понял из общения с командиром, там нет места ссорам, дедовщине, неуважению. Необычного много было и с точки зрения техники: тысячи кнопок, рычаги. Я сыграл боцмана, который ими управляет.

– Да, у нас каждый разговаривал с членом команды в соответствии с ролью: с механиком, локационным специалистом, гидроакустиком. Мой прототип боцман Саня – обыкновенный парень откуда-то с северов, младше меня. После общения с ним я решил дать своему герою в «Кракене» забавные присказки. Например: «Это что за хурма тут вокруг творится?!» Коле Лебедеву они очень понравились. Вместе с Саней мы выходили на капитанский мостик, и он показывал, где стоит командование и как работать с управлением. Это два рычага, и они очень легкие: буквально пальчиками касаешься – и лодка сразу реагирует. Мы были на суперклассном подводном судне нового поколения, которое стоит на вооружении всего два года.

– Я безумно люблю Лешу как профессионала, как человека, как друга. И мне кажется, если бы снимал он сам, то, скорее всего, дал бы роль более значимую... Хотя маленьких ролей и не бывает, конечно. Коля Лебедев меня убедил. Он говорил: «Антон, мне тут нужен очень уверенный человек. Все уходы от кракена, резкие ныряния и всплытия лодки зависят от него». Я согласился еще и потому, что очень люблю эту тематику, патриотическое кино, истории про ребят военных. Кроме того, я понимал, что будет экспедиция, будет знакомство с подводной лодкой. Конечно, как мальчишку меня и это тоже привлекло.

– Мне кажется, нет, я как-то всегда был склонен к драматическим ролям. В институте нас учили быть гуттаперчевыми, наш мастер, Козлова Руфина Павловна, старалась, чтобы мы везде могли себя попробовать – хотя к пятому курсу уже была понятна та или иная предрасположенность. Помню, одногруппница Женя хотела позвать меня сыграть в «Днях Турбиных», Руфина Павловна ей сказала: «Какой из него белогвардеец? Он – коммунистический лидер». И потом в другой постановке я действительно играл большевика в кожаном пиджаке.

Так сложилось, что «Реальные пацаны» произвели невероятный фурор. Эффект «Ласкового мая». Такое случалось только с «Бригадой» – и вот сейчас со «Словом пацана». Из-за специфики рынка кинопроизводства меня начали подтягивать на комедийные роли. И я всегда говорю спасибо Леше Сидорову, который не обратил на это внимания. Кастинг в «Т-34» у него был огромный, я три раза пробовался на разных персонажей в экипаже, и он утвердил меня одним из первых. Хвала режиссерам, которые не обращают внимания на амплуа. Тому же Жоре Крыжовникову. Бурунов в «Слове пацана» невероятно сыграл отца. На премьере я Сереге так и сказал: «Ты просто украл шоу».

Законы рынка, к сожалению, ставят штампы, и у создателей проектов не всегда есть возможность и бюджет, чтобы более тщательно поискать актеров. Классно, когда комедийного артиста приглашают в какой-нибудь фильм про Великую Отечественную войну и там оказывается, что у него – диапазонище. Я часто привожу в пример Валю Мазулину, у которой на самом деле огромный драматический потенциал. Все зацепились за ее комический талант, а попробуйте взять ее медсестрой на фронт – она такое выдаст!

– На самом деле я сейчас все реже снимаюсь. Все-таки режиссерская карьера забирает очень много времени. Продюсерская – еще больше. Но, наверное, я бы сыграл что-то драматичное про спорт. Мне уже 40 – поэтому это, наверное, должен быть либо спортсмен, который уже «не при делах», либо тренер с большой историей. Если бы не актерство, я бы вообще профессионально занялся каким-то видом спорта. Я безумно все это люблю.

«На съемках у каждого ребенка было по церберу»

– Ее мне принесла продюсер Маша Затуловская. При первом прочтении история показалась мне действительно интересной, но чересчур сказочной. Я подумал, что, если сделать драму лишь с некоторым элементом фантастики, может получиться очень круто. И мы решили выкупить этот сценарий и самостоятельно его переписали. Остов остался, но мы сняли все старое «железо», приварили новое, покрасили в другой цвет. «Красавица» сейчас в монтажно-тонировочном периоде и выйдет, скорее всего, в начале 2026 г.

– Скорее миф, но, возможно, мне повезло. В детском кино важно много времени уделить кастингу. Проверить раз, проверить два, проверить три. Тогда на съемках все будет хорошо – процесс «полетит», дети втянутся. И обязательно нужно говорить с ребятами как со взрослыми. На самом деле труднее всего между дублями. Вот взрослый актер – отснялся и сидит. А ребенок немедленно бы умотал искать палку, пинать кошку, залез бы на дерево. Потом бежит обратно в кадр – сырой, коленка разодрана, костюм в пятнах, потому что чаем облился. В начале съемок у нас обычно один ассистент по актерам, а к концу – уже у каждого ребенка по церберу. Иначе удержать их невозможно.

С животными большой трудности я тоже не испытывал. Наверное, этот стереотип больше связан с временами, когда кино было пленочным. Сейчас снимай сколько хочешь: камеру включил – и погнали. И животное иногда, наоборот, выдает какие-то эмоции, которые изначально не были прописаны. Я в этом отношении как режиссер лоялен. Если по сценарию обезьяна должна показать реакцию, будто она считает героя болваном, и закрыть лицо, а она закрывает уши, то я возьму это в фильм. Мучить животное, которое, возможно, никогда не сделает этот «фейспалм», бесполезно.

– Да, я узнал его после «Слова пацана», мне безумно понравилась его роль там. И когда мы приступили к подготовке «Красавицы», я сразу сказал продюсерскому цеху, что главную роль будет играть Копейкин, и попросил с ним связаться. Никого другого даже не пробовал. Я понимал, что парню нужно срочно выскакивать из амплуа бандитов-пацанов. А лицо у него очень советское, как раз из той эпохи. Кудри, рост, ноги колесом – прям матрос. Как Караченцов. Слава с агентом прочитали сценарий и согласились. Сказали, что давно хотели в чем-то таком поучаствовать.

А вот актера на роль антагониста я искал долго. Много прекрасных артистов пробовалось, но вот пришел Ваня Добронравов и выдал именно ту глубину, которая мне была нужна. Сразу стало понятно, почему люди такого человека сперва полюбили, потом возненавидели, затем простили. Там вообще невероятные «кружева» сплелись. Виктор Сухоруков, Стася Милославская, Юля Пересильд... Такие лица! Юля мне говорила: «Смотрю на плейбек, а ощущение, что это кино Довженко, а не 2025 год».

«Я был просто рожден для мегаполиса»

– Я дружу со многими продюсерами, и однажды Настя Гомиашвили из «Студии Видеопрокат» спросила, не хочу ли я прочитать один проект. Сценарий мне показался сырым, мне была не понятна линия главного героя. Но там была история. И предложил ребятам: а пусть герой будет как Остап Бендер, но в наши дни. И они говорят: «Слушай, мы готовы под тебя переписать». И собрали новую хорошую авторскую группу во главе с Сергеем Левитаном, сильным креативным продюсером. И я сам принимал некоторое участие в сценарии.

Я очень много посмотрел ребят на главную роль – около 30 человек. И мне чрезвычайно понравился Даня Стеклов, который умеет и в «смешно», и в «драматично». И очень талантливо импровизирует. Формат сериала развлекательный, комедийный, поэтому нам нужен был такой легкий чувак, который строит из себя пижона. Однако продюсеры сомневались – им казалось, что Даня недостаточно медийный. Но, видимо, я от Леши Сидорова подсознательно этому научился – бороться за своих актеров, несмотря на амплуа, штампы и общественное мнение. Все это было до «Аутсорса» – сейчас к Дане, конечно, другое отношение.

– Было много принимающих решение сторон. Если ты снимаешь для платформы, нужно учитывать мнение платформы. Если берешь государственную поддержку – например, Института развития интернета, – нужно учитывать и их мнение, у них тоже есть сильные специалисты, которые контролируют тебя еще на сценарном этапе и потом на монтаже. Вот это для меня было ново, и поначалу я, честно скажу, раздражался. Когда приходили правки – сперва вставал на дыбы. Но потом мы общались и быстро находили общий язык. В процессе ты влюблен в свой проект – а они могут увидеть все со стороны и говорят правильные вещи. Если я не согласен, то объясняю, доказываю – и они слышат: «Да, окей. Теперь нам стало понятно».

На полных метрах – особенно если ты сразу и режиссер, и продюсер – все решения зависят только от тебя и вся ответственность лежит на тебе. Когда ты снимаешь по заказу, ответственность частично снимается, потому что все решения принимаются совместно, и это немного расслабляет. Но для зрителя так обычно не работает: если что-то сделано плохо, виноват режиссер.

– Не совсем так. Режиссура все-таки присутствовала в моей жизни и раньше. У меня первое и второе образования – режиссерские. Просто актерство захлестнуло. И это, конечно, приятно. Это популярность и заработок, и ты всегда в работе. Но вот где-то к 33–34 годам я осознал, что надо возвращаться к тому, чем хотел заниматься в 18. И потихонечку в этом направлении пошел. Я не скажу, что совсем перестал сниматься – но я стал чаще отказываться. Вот сейчас привалило несколько сценариев. Все сериальные и с заходом с июня по сентябрь. А когда меня нет, наша компания «Проспект Мира» стоит на месте. Это как ребенка забыть в детском саду на три-четыре месяца.

– Сейчас у кинокомпании «Проспект Мира» в разработке около шести проектов. Часть из них будем подавать на поддержку в Минкультуры, часть – в Фонд кино. Из моих режиссерских работ – я очень хочу начать снимать в сентябре-октябре фильм «Команда». Это международный проект, основанный на реальных событиях. История про пацанов из детского дома в Красноярске, которых один бизнесмен собрал в команду в 2010 г., а в 2014-м они стали чемпионами мира по футболу среди подростков. И про них никто у нас в стране не знает! А, например, Роналду знает. Заходишь к ребятам в спортивную академию, и там на входе их фото с Роналду – и он держит в руках футболку их клуба «Тотем». Это же феноменально!

Мы сами пишем эту историю с нуля, на днях закончили первый драфт. Снимать предположительно будем там же, в Красноярске, в Сочи. И возможно, в Китае – попытаемся зайти в коллаборацию с ними. Сейчас, к слову, там огромной популярностью пользуются вертикальные сериалы – микродрамы с десятками серий по несколько минут, которые смотрят с телефона. И мы попробуем в параллель с полным метром «Команды» сделать такую микродраму из серий 30 по 5 минут. Это будет что-то новое для меня.

– Я большой везунчик: переезд дался легко, потому что был связан с работой. Вообще, когда гремели «Реальные пацаны», мы постоянно бывали в Москве. Приезжали на выходные погулять или на какие-то выступления, концерты. У нас было много гастролей по стране – и даже в соседний Челябинск приходилось лететь с пересадкой в столице, что безумно утомляло. Но я видел, что город классный, крутой. И было понятно, что вся работа здесь и надо перебираться.

Потом мы начали «московский» сезон – где реальные пацаны покоряют столицу (после него я как раз ушел из сериала). И продакшн снял нам квартиру на Мичуринском проспекте. Мы зажили сначала вдвоем с Вовкой Селивановым. Все топовые ночные клубы выдали нам VIP-карты, и первый год в Москве мы просто тусовались. Потом у Володи появилась девушка, и стало пора разъезжаться. А я как раз продал квартиру в Перми и взял ипотеку на загородный дом здесь. Я всю жизнь ютился в маленьких квартирах – сначала с родителями, потом было общежитие при институте, потом появилась своя, но скромная... Поэтому я всегда мечтал о собственном доме.

Но вообще, мне кажется, я был просто рожден для мегаполиса. Кто-то, оказавшись в Москве или Нью-Йорке, не выдерживает этого ритма. А я стрелец по гороскопу – мне надо все время куда-то бежать, что-то делать, с кем-то встречаться. Мы совпали с Москвой сразу.

– Я очень люблю старую Таганку, Солянку. Мне безумно нравится Москва «Мастера и Маргариты». Люблю, когда есть простор, как на набережных – Котельнической, Кремлевской. Особенно когда лето, идут теплоходы – красота!