Сергей Иванютин: «Хочется дать людям что-то, что сделает их жизнь лучше»

П обудил к этому личный потребительский опыт: вернувшись к занятиям боксом, он не нашел перчаток, которые одновременно обеспечивали бы комфорт и безопасность. Для начала Сергей взял потребительский кредит на 100 000 долларов США, а затем начал разбираться в физике удара, полимерах, технологии пошива и защитных свойствах экипировки. Ultimatum Boxing делает акцент не только на дизайне перчаток, но и на безопасности спортсмена, ресурсе материалов и постоянной переработке продукта. В рамках проекта «Новые лица московской промышленности» Иванютин рассказал изданию «Ведомости. Как потратить» о том, чем важна для него возможность лично отвечать за результат.

Как вам пришло в голову начать производство боксерских перчаток? Я слышала, что поворотным моментом стала беседа с дочерью, когда она спросила, чем вы занимаетесь в банке, и вам пришлось очень долго рассказывать.

Да, долго и безуспешно. Очень трудно маленькому ребенку объяснить, что делают банки в корпоративной среде. Но я бы не хотел, чтобы это звучало как романтическая история: так совпало, просто это был знаковый эпизод, и он запомнился. Когда работаешь в большой структуре и куча людей вовлечена в реализацию масштабных проектов, ты один практически никогда не можешь отвечать за конечный результат и даже повлиять в достаточной степени на него не можешь. Наверное, это было основное, что меня сподвигло из корпоративной среды перейти в среду собственного производства. Туда, где полностью ты и только ты берешь ответственность и принимаешь решения. Тут, конечно, есть какой-то элемент тщеславия: результат ты можешь полностью атрибутировать на свой баланс, это ты сделал. Получить в результате что-то материальное, конечно, круто. Это то, что можно реально показать и сохранить.

На Сергее Иванютине: водолазка MVST (ЦУМ); костюм Corneliani (ЦУМ); дерби Doucal’sФотограф: Алексей Колпаков. Арт-директор: Мариана Модырка. Стилисты: Алексей Бородачев-Архипов, Татьяна Лисовская. Визажист: Тима Лео. Прически: Катарина Кочик. Сет-дизайнер: Ольга Шуняева. Ассистенты сет-дизайнера: Михаил Беспрозванных, Сергей Гапотченко. Гафер: Александр Филимонов-Волков. Продюсер: Оксана Радуга

Насколько я понимаю, вас можно назвать перфекционистом. Рассказывают, что вы несколько месяцев не принимали работу у команды, так как результат казался вам несовершенным.

Есть такое, да. Но, во-первых, я не отделяю себя от команды, то есть это был наш общий поиск. А во-вторых, это не единственный эпизод, такое происходит довольно часто, но это не оголтелый перфекционизм. Любая эволюция изделия – это стремление сделать его лучше. Мы должны что-то изменить, что-то улучшить. И если это у нас не получается, не получится и следующий этап. Мне кажется, худшее, что может здесь быть, – это если бы у нас не получилось, а я бы сказал: «Ладно, давайте выпускать». Боксерские перчатки – это очень честный продукт, он сразу же попадает к людям. И если перчатка ведет себя не так, как нужно, это сразу же вернется к нам. Нельзя хорошим маркетингом убедить людей в том, что плохая перчатка хорошая.

А что для вас сейчас больше определяет успех? Финансовые показатели или что-то физическое, в смысле как раз качество продукта?

Я не разделяю эти вещи. Конечно, бизнес должен зарабатывать. При этом важно ли для меня то, что боксерская среда, профессиональное сообщество, принимает мой продукт и замечает то, что мы в этот продукт вкладываем? Ну конечно, это приятно, это же реализация. Большинство спортивного инвентаря – это, по сути, утилитарные предметы без особых изысков, погруженности. Наш бренд про другое. Он про внимание к людям, к тому, что они хотят видеть в изделии. Для меня пользователь боксерской экипировки – не смиренный покупатель, которому что дали, тому он и рад. Большинство людей, которые берут экипировку у нас, – это не спортсмены. Это люди 30+, которые после дня в офисе идут позаниматься боксом в зал. У них есть деньги, они приходят в магазин и думают: «Наверное, если дорогое, значит, хорошее». А, к сожалению, это часто не так.

Хороших вещей в магазинах гораздо меньше, чем дорогих. Почему? Я тогда не знал, но был уверен, что разберусь. Думал, что привлеку людей, которые помогут мне решить эту задачу и сделать перчатку классной, качественной. Качественное – это тоже очень девальвированное понятие. В боксерской экипировке можно качественно сшить красивые строчки, но изделие не будет выполнять свою функцию. Качественное оно тогда или нет? В отношении боксерской экипировки об этом мало кто думает, а я думаю. Хочется дать людям что-то, что сделает их жизнь лучше. Избавит от ненужных травм, привычек, которые формируются зачастую из-за того, что у них плохая экипировка.

Вообще, боксерская экипировка не привлекает внимание гигантов спортивной индустрии, потому что сегмент очень маленький и сложный. Это не обувь, где можно позволить себе вложиться в НИОКРы, в технологии и получить огромный бизнес, ведь почти любой человек покупает себе кроссовки. Сравнительно мало кто покупает боксерские перчатки, а дорогие – еще меньше. Поэтому для гигантов это очень малопривлекательный сегмент, и это дало мне шанс как стартаперу. Это было чистое поле. Весь рынок устроен на том, что есть Пакистан, Таиланд, Мексика, маленькие разрозненные фабрики, которые производят экипировку так, как сложилось исторически, с минимумом инженерии. Я подумал: а если привнести чуть-чуть инженерного мышления, обратиться за помощью к представителям медицины, швейных технологий, химии, физики? Можно ли сделать что-то лучше? Я был уверен, что можно. И самое приятное, я оказался прав.

А почему вы решили открыть производство в Москве?

Очень важно было, чтобы пользователи продукта были физически связаны с производителем, чтобы мы находились максимально близко друг к другу. Классическая схема – это когда бренд выступает не производителем и не разработчиком, а заказчиком. По сути, это не те, кто произвел продукт, а люди, которые создали бренд и занимаются маркетингом. В моем случае требуется внимательное наблюдение и оперативная корректировка. Мне было важно выстроить схему, где я наблюдаю за тем, что происходит с продуктом, вношу изменения, создаю новый прототип и тут же отправляю на тестирование в боксерский зал. И это измеряется днями. Когда производство расположено в Пакистане или Таиланде, на это уходят месяцы. Как в таком случае можно говорить о гибкости, четкости? Как можно здесь рассуждать о внимании к тому, что происходит в залах, в индустрии?

К вопросу о перфекционизме. Когда я начинал, казалось, что надо создать идеальную перчатку. В процессе я понял, что идеал – очень непостоянная вещь. Идеал недостижим в том смысле, что, как только тебе кажется, что ты его достиг, тут же начинает формироваться понимание, что можно сделать еще лучше. Я кайфую от этой работы, потому что цель постоянно отодвигается. Ты понимаешь, что можешь сделать еще больше, еще лучше. Это поддерживает мотивацию, уровень вовлеченности. Потому что, если бы я 14 лет назад сделал идеальную перчатку и успокоился, не знаю, существовал бы Ultimatum Boxing сейчас.

Сергей Иванютин в эксклюзивной съемке для проекта «Ведомости. Как потратить»Алексей Колпаков

Если бы вы на старте знали, как это будет, ввязались бы в эту историю?

Однозначно. Я так размышляю: в чем я действительно хорош? Да вот в этом. Я, можно сказать, разработал современную концепцию перчаткостроения. Потому что мы с командой создали базовый, фундаментальный научный подход. Как будто бы это впервые происходит с боксерской экипировкой. А помимо этого, это же еще и культура. Да что там, я даю рабочие места людям. У нас очень хорошая команда. Променял бы я коллектив из 60 человек на что-то другое? Нет. Я получаю от этого удовольствие, в этом же весь смысл.

Насколько вы сейчас вовлечены в процесс по сравнению с тем, как это было на старте? Удалось ли что-то делегировать команде?

Конечно. На старте это классический стартап, когда ты все делаешь сам, даже курьером работаешь. Постепенно начинаешь привлекать людей, но это исполнительские роли, и компания не прекращает быть компанией одного человека. И мне это было всегда понятно, я довольно рано осознал, что нужно решать вопрос делегирования, институциализации. Это непростая вещь. По прошествии 14-15 лет существования компании моя вовлеченность в операционную деятельность практически нулевая. Производственные процессы, продажи и маркетинг – все происходит при моем консультативном и стратегическом участии, а не при операционном. Но я сохраняю за собой право финального голоса в продуктовых решениях. Я понимаю, что если это совсем отпустить, то компания трансформируется, а я бы не хотел, чтобы это произошло. По крайней мере, не в мою смену.