Статья опубликована в № 3178 от 31.08.2012 под заголовком: Песенка про никого

«Измена» в Венеции: Не про людей, а про людскую душу

Первым из конкурсных фильмов на Венецианском фестивале показали «Измену» Кирилла Серебренникова. Про любовь
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
CLAUDIO ONORATI EPA ИТАР-ТАСС

В фильме «Измена» две прекрасные находки. Во-первых, актеры. Они нездешние – во всех смыслах слова. Рыжая немка Франциска Петри с лицом неведомой зверушки может быть и уродливой, и мучительно прекрасной. Македонец Деян Лилич – наконец-то нормальный мужик в российском кино, без самолюбования и неестественных сериальных гримас. Условная женщина и условный мужчина, безымянные приложения страстей, анима и анимус. Правда, у героини есть работа: она – врач, а он приходит на диспансеризацию. Подсоединив к нему электроды, чтобы сделать кардиограмму, она спокойно сообщает: «Мой муж изменяет мне с вашей женой».

Режиссер честно пытается разобраться в кардиограмме своих героев, исследовать их сердца, но все время промахивается и лезет им в душу. Там ужас и мрак. Герои ревнуют своих супругов, следят за ними – и, возможно, убивают. Трупы – вот они: любовники вышли на балкон заниматься сексом, а балкон возьми и упади. Кто мог подпилить балконные штыри? Седьмой этаж, оба умерли, но смерть ничуть их не покорежила, они продолжали улыбаться. Может быть, потому, что настоящая любовь всегда прекрасна. А может быть, самое красивое в жизни – это действительно смерть, как считает героиня.

В конце фильма история измены, ревности и одержимости повторится. И в землю закопал, и надпись написал: у попа была собака. С обязательной рифмой «любил – убил».

Кино намеренно лишено признаков места и времени. В условном-условном европейском городе жили-были условные мужчина и женщина, у них были условные семьи, они испытывали условную ревность и условно убили изменявших им супругов.

Но отсутствие имен, красивая картинка и рассказ о страстях не делают фильм ни притчей, ни историей про всех и каждого. Кто-то из итальянских критиков после сеанса даже посетовал, что Серебренников не снял «Измену» на эсперанто: высказывание было бы законченным. При этом «Измена», без сомнения, идеальное русское кино: умозрительный фильм о душевных терзаниях, слегка затянутый, расчетливо истеричный, без особого внимания к бытовым деталям, если они не очень красивы, и с постоянным тревожным отсветом на лицах.

Серебренников не кино снимает, а тестирует человеческие эмоции на своих персонажах, дает им, как герою «Изображая жертвы», примерить костюмы влюбленных, страдающих, растерянных, мертвых. Сам режиссер говорит, что его фильм – «это история про любовь... про измену, которая разъедает душу». Это и есть главная проблема фильма и одна из главных проблем России: душа. Когда она – особенно загадочная или мятущаяся – становится одним из героев фильма, спора или идеологической программы, начинается хаос и глупость.

Да, и вторая прекрасная находка: посреди фильма героиня вдруг бежит через лес, раздевается догола и переодевается в другую одежду – и так мы понимаем, что прошло несколько лет и теперь у нее новый муж. Не люди, говорю же.

Венеция

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more