11 февраля 2026 года Министерство финансов Российской Федерации сообщило, что Правительство Российской Федерации утвердило Концепцию токенизации активов реального сектора. Документ был разработан Министерством финансов совместно с Банком России и другими федеральными органами. В стартовом контуре токенизации предусмотрены следующие виды активов: токенизация прав на отдельные виды имущества и исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности по сделкам, не подлежащим государственной регистрации, токенизация документарных ценных бумаг (за исключением векселей), токенизация долей в уставных капиталах обществ с ограниченной ответственностью. Важно отметить, что речь идёт не о «быстром выпуске» цифровых финансовых активов (ЦФА), как это происходит в большинстве текущих случаев, а о переносе в цифровой контур юридически значимых прав на активы. Для предотвращения технологических иллюзий необходимо закрепить соответствующую юридическую базу.
Согласно Федеральному закону от 31 июля 2020 года № 259-ФЗ, цифровые финансовые активы представляют собой цифровые права, выпуск, учёт и обращение которых возможны исключительно путём внесения записей в информационную систему. В этом контексте ЦФА уже являются «правами в учётной системе». Однако токенизация имущественных и корпоративных прав предъявляет более строгие требования: должна быть обеспечена правовая финальность записи, то есть чётко определено, какая запись считается титульной при возникновении споров, арестов, банкротств и взысканий. Термин «цифровой титул» используется ниже, как рабочая метафора для обозначения этой финальности, когда запись в признанном контуре учёта приобретает юридическую силу, превосходящую любой параллельный носитель или реестр.
Глобальный контекст демонстрирует, что значительные эффекты возникают только при институционализации. Согласно оценкам McKinsey, потенциальная токенизированная капитализация финансовых активов (без учёта криптовалют и стейблкоинов) может достичь приблизительно 2 триллиона долларов к 2030 году, при диапазоне сценариев от 1 до 4 триллионов долларов. Совместный материал BCG и ADDX предполагает верхнюю оценку до 16,1 триллиона долларов к 2030 году, связывая рост прежде всего частными компаниями и реальными активами. В сегменте фондов BCG совместно с партнёрами фиксирует, что к концу 2024 года токенизированные фонды уже превысили 2 миллиарда долларов AUM и обсуждает потенциал роста до сотен миллиардов долларов при условии стандартизации, регулирования и инфраструктурной совместимости.
По мнению заведующего лабораторией «Фининвест» Финансового университета при Правительстве РФ Перехода Сергея, для России общий вывод заключается в том, что технология ускоряет процессы, но экономический эффект определяется правовой базой, данными и пост-трейдингом. Российский рынок ЦФА создал «контур быстрых выпусков». По данным Cbonds, опубликованным в «Ведомостях», на конец 2025 года в обращении находилось 997 выпусков ЦФА на общую сумму 172 миллиарда рублей, а за 2025 год было размещено 1673 выпуска на сумму 895 миллиардов рублей. При этом структура рынка остаётся практически полностью долговой: по оценке SberCIB, около 96% объёма составляют долговые ЦФА, а средние сроки обращения переместились в диапазон от 6 до 12 месяцев.
Следует отметить и «узкое место» вторичного рынка: по данным ОИС, объём вторичных торгов за первые девять месяцев 2024 года составил около 3 миллиардов рублей. Это означает, что рынок пока лучше справляется с задачей первичного фондирования, чем с задачей обращения и ценообразования.
Стресс-тест начался рано. 2 октября 2025 года Банк России публично подтвердил, что анализирует первые случаи дефолтов на рынке ЦФА и планирует пересмотреть подходы к раскрытию информации эмитентами, а также внедрить процедуру урегулирования дефолтов. Для успешной токенизации имущественных прав это имеет принципиальное значение: без стандарта раскрытия и предсказуемого «пути после дефолта» (то есть определения порядка реализации прав, защиты добросовестного инвестора и обращения с залогом) токенизация не снижает риски, а лишь переносит их в менее понятную юридическую оболочку. Главным практическим аспектом концепции является «привязка токена к праву и активу». Для денежных требований достаточно корректного учёта обязательства; для имущественных и исключительных прав требуется внешняя верификация, включающая описание объекта, проверку обременений, подтверждение полномочий отчуждателя, доступ к данным (в идеале — к государственным или признанным отраслевым источникам) и режим обновления этих данных. Банк России в аналитическом докладе по токенизации активов реального сектора подчёркивает, что эффект зависит от факторов за пределами технологии, таких как доступ к данным, совместимость инфраструктуры, цифровая зрелость государственных информационных систем и стандартизация оценки имущества. Это объясняет, почему «просто выпуск токена» недостаточен.
По словам лаборанта лаборатории «Фининвест» Финансового университета при Правительстве РФ Шилина Романа, отдельное внимание следует уделить документарным ценным бумагам. Поскольку гражданско-правовая логика привязывает осуществление прав к предъявлению документа, «цифровой двойник» без обездвиживания исходной бумаги создаёт риск двойного контура прав. Юридически состоятельной конструкцией в этом случае является депонирование/обездвиживание документа у профессионального участника с выпуском цифрового представления и синхронизацией учётных контуров в соответствии с правилами информационной системы. В противном случае инвестор подвергается риску, который не компенсируется ни скоростью, ни дешевизной выпуска.
Для долей в обществах с ограниченной ответственностью токенизация сталкивается с корпоративными процедурами (преимущественные права, нотариальные действия в предусмотренных случаях, ограничения устава) и информационной асимметрией: на «частном» активе отсутствует листинг, индексы и устоявшийся режим раскрытия. Поэтому жизнеспособным пилотным проектом здесь является не обещание «биржи долей ООО», а стандартизированная процедура сделки и минимальный пакет раскрытия, достаточный для оценки риска и залога. Инфраструктурно ключевым вопросом является создание единого рынка из «островов». Даже в текущей модели ЦФА вторичный оборот ограничен, что напрямую связано с фрагментированностью контуров. В этом контексте возрастает значение операторов обмена ЦФА (ООЦФА), которые, согласно правовым основам, описанным в 259-ФЗ, обеспечивают заключение сделок с ЦФА. Если концепция токенизации имущественных прав должна привести к рыночному эффекту (ликвидность, цена, залог), то интероперабельность и организованный обмен должны быть включены в первые строки дорожной карты.
Наконец, для успешного функционирования рынка необходимо обеспечить соблюдение налоговых и учётных требований. В 2022 году были внесены изменения в Налоговый кодекс (ФЗ от 14 июля 2022 года № 324-ФЗ), которые урегулировали налогообложение операций с ЦФА и цифровыми правами, включая НДС, НДФЛ и налог на прибыль. Банк России отдельно отмечал это как фактор снятия барьеров для рынка. Однако по мере роста рынка возникают вопросы детализации. В сентябре 2025 года (по сообщению Интерфакса) обсуждались изменения, которые позволят учитывать расходы на выпуск «долговых ЦФА» в общей базе по налогу на прибыль. Для эмитента это имеет важное значение, поскольку налоговый режим напрямую влияет на сравнительную стоимость фондирования через ЦФА по сравнению с облигациями или кредитами. Критериями успеха реализации концепции являются не валовый объём выпусков, а метрики «институционального качества», такие как: рост доли выпусков, где базовый актив или право верифицируются внешне и по стандарту, появление устойчивой вторички хотя бы в отдельных классах активов, отработанные юридические кейсы залога и взыскания, сокращение спредов к классическим инструментам при сопоставимом кредитном риске, осуществление кросс-контурных сделок и обмен через инфраструктуру.