За фасадом зеленой энергетики, которая для большинства ассоциируется с солнечными панелями, электромобилями и сокращением выбросов СО₂, скрывается сложный узел геополитических интересов, межстранового неравенства и ресурсных ограничений. Ученые из Лаборатории исследований науки и технологий (ЛИНТ) Форсайт-центра ИСИЭЗ НИУ ВШЭ опубликовали цикл статей в ведущих международных журналах о скрытых и явных конфликтах вокруг критически важных металлов и минералов и связанных с ними процессов в энергетике.
Глобальная энергетика переживает глубокую трансформацию, инновации концентрируются в одних странах, а ресурсы — в других. Любой кризис в отношениях между ними способен вызвать проблемы с переходом к чистым источникам энергии. Команда ученых ИСИЭЗ НИУ ВШЭ провела масштабный эмпирический анализ, охватывающий страны Африканского континента и крупнейших экспортеров и импортеров редкоземельных металлов (РЗМ) — главного сырья зеленых технологий. Используя передовые эконометрические модели (CS-ARDL, FMOLS, MMQREG) и сетевой анализ, исследователи выявили закономерности, которые зачастую противоречат общепринятым представлениям о влиянии различных факторов на переход к чистой энергетике. Результаты опубликованы в рецензируемых журналах Resources Policy, Utilities Policy и Renewable Energy.
Зеленая статистика Африки иллюзорна
Многие африканские страны формально лидируют в мире по доле возобновляемой энергии в первичном энергопотреблении, которая порой достигает 100% от внутреннего спроса. Но за этими цифрами в подавляющем большинстве случаев скрывается традиционная биомасса (дрова, древесный уголь и сельскохозяйственные отходы), сжигаемая в примитивных печах для отопления и приготовления пищи, а не на современных электростанциях. Такое использование не решает экологические и климатические задачи, а усугубляет их: выбросы внутри помещений наносят непоправимый вред здоровью, особенно женщин и детей, а неконтролируемая вырубка ведет к деградации лесов и потере биоразнообразия.
Подобная «чистая» энергия на деле не является ни современной, ни экологичной. Чтобы биомасса стала частью зеленого энергоперехода, нужны заводы по переработке отходов, фабрики по производству пеллет и современная электрогенерация. Все это должно быть поддержано доступными кредитами и развитой инфраструктурой. Но, как отмечают авторы исследования, ничего из этого еще долго не будет реализовано. Публичная зеленая статистика обманчива, для реального зеленого перехода требуются не столько технологии, сколько длинные деньги и эффективное управление.
Для наименее развитых стран приоритетом должно стать удешевление заемного капитала через международные гранты и субсидированные кредиты, поскольку главный тормоз зеленых проектов в развивающихся экономиках — это в первую очередь высокие процентные ставки. Странам со средним доходом необходимо развивать частные инвестиции через страхование рисков и упрощение регуляторики.
Дефицит ресурсов не ускоряет энергопереход
Большинство экспертов считают недостаток собственных ископаемых энергоресурсов главным драйвером перехода на зеленые технологии в энергетике. Кажется, что ресурсное богатство в таком случае должно тормозить развитие чистых технологий. Но анализ 14 крупнейших стран — экспортеров и импортеров редкоземельных металлов (РЗМ) показал, что ни ресурсный дефицит, ни его изобилие сами по себе не стимулируют энергопереход.
Ключевую роль играют качество институтов и уровень финансового развития. Развитые банковские системы и ясные принципы управления направляют капитал в низкоуглеродные проекты. В странах с сильными институтами (Франция, Германия, Япония) этот эффект наиболее заметен. Исключениями стали Китай, Россия и Филиппины, где институциональные факторы пока не дают такого эффекта. Возможное объяснение заключается в большой роли тяжелой промышленности в экономике и недостатке институциональных усилий в реализации климатической повестки.
Рост выбросов СО₂ не всегда означает «грязную» энергию
Связь между выбросами парниковых газов и и климатосберегающими технологиями в энергетике оказалась нелинейной и зависящей от временного горизонта. В краткосрочной перспективе в таких странах, как Таиланд, Вьетнам, Индия, Япония и Россия, рост СО₂ может сопровождаться снижением углеродоемкости потребляемой энергии. Этот эффект объясняется тем, что общий объем экономики и промышленности растет настолько быстро, что абсолютные выбросы все равно увеличиваются. Снижаются выбросы парниковых газов конкретных технологических процессов, а не экономики в целом.
Однако в долгосрочной перспективе высокие выбросы часто работают против энергоперехода. Возникает эффект углеродной зависимости: построенные угольные электростанции, налаженные цепочки поставок ископаемого топлива и инерционное развитие отрасли делают отказ от «грязной» энергетики социально дорогим и структурно сложным.
Как мы видели, низкие выбросы СО₂ в беднейших странах тоже не всегда признак успеха. Они свидетельствуют о минимальном промышленном развитии и примитивном сжигании традиционной биомассы, а не о современных чистых источниках. Это подчеркивает, что климатическая политика должна учитывать не только абсолютные показатели СО₂, но и структуру экономики и стадию промышленного развития.
Геополитика редких металлов
Отдельный слой исследований посвящен торговле РЗМ. Проведенный анализ выявил, что центром глобальной логистической сети торговли РЗМ является Китай. Через него проходит почти 90% экспорта редкоземельных соединений в США и 47,6% в Южную Корею. Любые сбои в китайской логистике мгновенно отражаются на глобальных поставках. Европейские страны (Германия и Нидерланды) торгуют в основном внутри региона, исключением является Франция, активно экспортирующая в Японию.
Углеродоемкость энергобаланса России по показателю GREENQ одна их самых низких в выборке и уступает только Франции. Это обусловлено высокой долей гидро-, атомной и газовой генерации. В то же время институты пока не стали драйвером зеленого роста, а дальнейший экономический рост ведет к пропорциональному росту энергопотребления и выбросов парниковых газов.
Авторы исследования использовали агрегированный показатель — индекс GREENQ, предложенный группой ученых из Китая, Индии и Великобритании в 2023 году. Индекс рассчитывается на основе энергетического баланса страны и показывает, сколько углекислого газа (CO₂) выбрасывается при производстве единицы электроэнергии. Чем ниже значение индекса, тем более климатосберегающей является энергетика страны. По этому показателю лидируют Франция, Россия и Германия. Наиболее низкие показатели индекса — у Индии, Филиппин и Эстонии (их энергетический баланс остается более углеродоемким).
От экспорта сырья к продуктам с добавленной стоимостью и дешевым кредитам
Результаты исследований позволяют сделать предложения по ускорению низкоуглеродного развития экономики и расширению инвестиций. Развивающиеся страны, богатые полезными ископаемыми, стоят перед выбором — экспортировать сырье и пополнять бюджет или привлекать средства для развития перерабатывающих мощностей и производства, создавая рабочие места и технологии. Эмпирические данные показывают, что глобально тренд смещается ко второму варианту: иностранные инвестиции все чаще используются для производства продуктов переработки внутри континента. Чтобы закрепить этот сдвиг, нужны экспортные ограничения на необработанные ископаемые ресурсы, региональная координация и прозрачность добычи.
Исследования ЛИНТ НИУ ВШЭ демонстрируют: энергетический переход — это не только про климат, но и про макроэкономику, качество госуправления и геополитику цепочек поставок. Африка может стать лидером зеленой энергетики, а страны — экспортеры РЗМ — драйверами новой индустриализации. Но для этого мировому сообществу придется делиться технологиями, снижать стоимость капитала и выстраивать более диверсифицированные, устойчивые торговые маршруты. Как показывают данные ВШЭ, выиграть от этого перехода может весь мир — при условии, что статистика ВИЭ не будет маскировать отсутствие реальных изменений, а краткосрочная выгода не перечеркнет долгосрочную устойчивость.
Исследования проводились при поддержке Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ.