Опубликованные Банком России данные за семь месяцев 2026 года вновь показывает чистую прибыль по банковскому сектору, в частности, по ВТБ 291,94 млрд руб. (185,41 млрд руб. за этот же период 2025 г.), по Сбербанку - 1,16 трлн руб. (+19,78% год к году), по АО «Банк дом.РФ» - в 60,97 млрд руб. (+66,49% год к году), по Т-банку – 107,35 млрд руб. (больше в 4,2 раза), по Совкомбанку 11 раз – до 74,70 млрд. руб. (рост в 11 раз). Такие показатели привлекают внимание к вопросу о подходах к регулированию доходности банковского сектора.
М.А. Гончаренко - старший научный сотрудник научно—исследовательского центра экономико-правовых исследований и экспертиз, доцент Кафедры банковского дела и монетарного регулирования Финансового факультета Финансового университета, в рамках научного исследования по государственному заданию Финансовому университету, отмечает, что основным фактором получения высокой прибыли выступает рост так называемого чистого процентного дохода (упрощенно арифметически он представляет разницу между процентами, полученными по выданным кредитам, и процентами по привлеченным ресурсам, вкладам). Чистый процентный доход по данным 2025 года вырос на 14%, до 7,6 трлн руб. В 2026 году тенденция сохранилась, в том числе благодаря снижению ключевой ставки (с 21% до 14% в июле 2026 г.), что способствует привлечению более дешевых ресурсов. Имеют место и иные причины, не столь впечатляющие, но актуальные в настоящее время. Среди них стоит обратить внимание на проникновение банков в реальный сектор экономики и формирование на этой основе экосистем (экосистема Сбербанка как наиболее показательный пример), на финансовые возможности крупнейших банков по применению передовых моделей искусственного интеллекта, на участие уполномоченных банков в кредитовании целого ряда программ, в том числе финансируемых государством.
При этом, как подчёркивает М.А. Гончаренко, высокая балансовая прибыль не всегда свидетельствует о сверхприбыльности. Так, в условиях экономической турбулентности и высокого уровня риска ухудшения качества кредитного портфеля возрастают обязательные отчисления в резервы, которые по итогам 2025 года увеличились на 34%. В результате только этого фактора прибыль снизилась на 6,6%. Отмеченный парадокс нашел отражение и в показателе годовой рентабельность банковских активов, которая в расчете на 1 октября 2025 г. составляла 1,9% и находилась вблизи средних исторических значений.
Кроме того, следует учитывать неоднородность банковского сектора в части финансовой результативности деятельности. В III квартале 2024 г. при средней марже 4,4% около 17% банков, на которые приходилось 42% активов, имели средневзвешенную маржу лишь 1,9%. Одновременно 60% рублевого корпоративного портфеля составляли кредиты с плавающей ставкой; на 30% средств граждан на счетах проценты не начислялись, еще по 22% ставка не превышала 5%. Такая структура может поддерживать маржу отдельных банков, но не свидетельствует о сверхприбыльности всех участников сектора.
Показателен и июнь 2026 г.: чистая прибыль сектора выросла до 374 млрд руб., однако прибавку обеспечили прежде всего валютная переоценка, драгоценные металлы и производные инструменты. Основная прибыль, напротив, сократилась на 16%, до 348 млрд руб., в том числе за счёт роста отчислений в резервы. Следовательно, налоговый метод регулирования прибыли может рассматриваться только как вторичный или в комплексе с финансовым методом, соответственно не должен основываться только на абсолютной величине чистой прибыли без ее декомпозиции.
Л.И. Гончаренко - д.э.н., профессор Кафедры налогов и налогового администрирования Факультета налогов, аудита и бизнес-анализа Финансового университета –обратила внимание на то, что при налоговом методе регулирования сверхприбыли банков центральным звеном выступает выбор налоговой базы. При оценке наличия сверхприбыли важно учитывать не только абсолютные значения прибыли и активов, но и их динамику в сопоставимых условиях.
Один из подходов предполагает определение базы как положительной разницы между скорректированной прибылью до налогообложения и нормальной доходностью среднего капитала банка. Ориентир следует рассчитывать по сопоставимой группе банков за репрезентативный период, исключая разовые переоценки, но учитывая кредитные потери, рост активов и потребность в капитале. Механизм обязанности уплаты налога должен включаться лишь при одновременном выполнении трех условий: устойчивом превышении секторной рентабельности над аналитически определенном за репрезентативный период ориентиром, наличии индивидуальной сверхприбыли и сохранении всех нормативов капитала после уплаты налога.
В качестве одного из обсуждаемых подходов рассматривается комбинированная модель, включающая как налоговые, так и финансовые инструменты. Так, в Италии банки в 2023 году уплачивали налог по ставке 40 % от чистой процентной маржи (далее – ЧПМ), но с той ее части за 2023 год, которая превышает 110% ЧПМ за 2021 г. Более того было установлено ограничение по размеру налога в 0,26 % от величины активов, причем, что важно, взвешенных по риску. Финансовый метод реализовывался в альтернативном варианте, а именно вместо уплаты налога можно было направлять сумму, равную 2,5 размера налога в обязательные резервы банка.
Если налоговый метод реализовывать в форме уплаты налога на сверхприбыль, то источники данных, корректировки и предел нагрузки должны быть заранее закреплены законом, а последствия — проверены стресс-тестом. При введении налога на сверхприбыль важно учитывать возможные последствия для разных категорий банков, чтобы избежать неравномерной нагрузки.
При обсуждении регулирования прибыли банков важно учитывать как потребности бюджета, так и устойчивость банковского сектора. За девять месяцев 2025 года, по данным Банка России, банки перечислили 800 млрд руб. налогов, бюджет получил 500 млрд руб. дивидендов от госбанков, а из прибыли 2025 года 1,8 трлн руб. направлено на пополнение капитала.