Максим Кронгауз: «Лингвистический пейзаж города становится более однообразным»

В конце года различные институции традиционно выбирают слово года – обычно им становится то, которое точнее всего отражает дух времени. В этом году в лонг-лист конкурса «Слово года – 2026» вошли такие слова как «пухосос», «нишевый», «прайм-эра», «сикс-севен» и другие. У какого из них больше всего шансов прижиться в языке, из-за чего российские мегаполисы теряют свою международность, с чем связано появление слов «тарелочница» и «тюбик» и почему искусственный интеллект пока не представляет опасности для языка, – об этом в интервью «Ведомости. Городу» рассказал лингвист Максим Кронгауз.

«Искусственный интеллект становится важным собеседником, причем в разных ипостасях»

– Это немного разные вещи – использование искусственного интеллекта как инструмента и помощника и как собеседника. Собеседник, конечно, влияет на нашу речь, особенно постоянный и важный. И мы настраиваемся на него и в частности повторяем какие-то его слова, конструкции, приемы. Но я не уверен, что мы сейчас можем говорить о том, что условный ChatGPT как-то принципиально влияет на наш язык. Фактически ведь он наоборот старается подстроиться под него.

Может быть, его речь чрезмерно клиширована, и мы знаем конструкции, которые выдают его. Знаменитая фраза «в современном динамично меняющемся мире» – очень частая для текстов, которые пишет искусственный интеллект. Или такая конструкция – «Это не просто X, это Y». Но все-таки это человеческие конструкции, не то чтобы искусственный интеллект что-то меняет, придумывает новые слова и обороты.

Поэтому я бы не считал, что мы имеем дело с очевидным влиянием ИИ на язык, а вот на коммуникацию и на устройство текста он, конечно, влияет очень сильно, потому что его тексты очень логичны, обязательно содержат какие-то пункты, перечисления, выводы-обобщения. Но опять, это не то чтобы плохо, но это определенная структура и логика, которые он и нам навязывает.

Если говорить о каких-то проблемах или опасностях, то одна из них заключается в том, что мы слишком часто пользуемся искусственным интеллектом и доверяем ему все больше и больше, в том числе передаем ему наши функции, связанные с работой с текстом. Школьники и студенты, например, доверяют ИИ писать эссе. То есть если вначале ему доверялось делать то, что человеку неинтересно или лень, например составить библиографию, то сейчас ему доверяется все больше и больше. Фактически, когда мы даем задание студентам написать какой-нибудь текст, можно быть уверенным, что подавляющее большинство напишет промпт и текст будет создан искусственным интеллектом. В лучшем случае студенты его обработают. Это, конечно, большая проблема, потому что человек теряет очень важную из его способностей – читать, понимать, перерабатывать текст, переводить его на иностранный язык и так далее. Но это не влияние на язык. 

– Мы же видим, что он очень быстро меняется, учится, в том числе имитировать человеческий текст, стиль отдельных авторов.

Поэтому трудно сказать, сколько времени должно пройти. Искусственный интеллект так быстро идет вперед, что каким он будет через год и какие особенности будут в его речи или в его текстах, сказать очень трудно. Но нам нужно, мне кажется, хотя бы несколько лет, чтобы посмотреть на нашу речь: насколько она поменялась, насколько мы подхватили эту «заразу», если эта «зараза» есть.

Зараза в кавычках, конечно, потому что пока ничего плохого сказать нельзя. Разве что чрезмерное увлечение клише. 

– Он становится очень важным для нас собеседником, причем в нескольких своих ипостасях. То есть, с одной стороны, это такой учитель жизни, всезнайка, который сообщает нам любую информацию. Иногда ложную, но все-таки он на все готов ответить, почти на все. У него есть тоже свои закрытые зоны, табу, но на многие вопросы он готов нам ответить, даже допуская ошибки.

А с другой стороны, это такой партнер равноправный, можно сказать, свой парень, с которым просто интересно поболтать на равных. И для этого он должен считывать мои сигналы. И пока он делает это хуже, то есть как всезнайка он больше продвинулся, чем как свой парень, потому что он должен реагировать на мои «подмигивания», на мои цитаты, узнавать их, отвечать таким же образом. И вот до последнего времени встроенность больших языковых моделей в эту культуру, даже обыденную бытовую, так, чтобы поддерживать разговор своих, была гораздо хуже. Он не всегда узнавал цитаты, не всегда различал их, но этому он тоже учится, в том числе может имитировать стиль и узнавать искаженные цитаты, отвечать тоже какими-то цитатами.

Так что происходит очень быстрый прогресс. Но все-таки мы в использовании ИИ в основном нацелены на какой-то информационный запрос.

«К союзу “то, что” рано или поздно привыкнут все»

– Да, эту конструкцию назвали союзом, она действительно очень распространилась. Мне не кажется удачным описание ее как единого союза. Мне кажется важным, что эта частичка, маленькое словечко «то» указывает на некоторую сущность, на ее характеристики. Иначе нельзя объяснить, зачем она вообще нужна: это удлинение предложения, а мы всегда стараемся экономить. И вообще загадка, почему это стало так популярно.

Мне кажется, что за этим «то» действительно следует подчеркивание сущности. То есть, если я говорю, я думаю, что то-то и то-то, я сообщаю свою мысль. А если я думаю «то, что» и дальше то же самое, то вот это «то» делает существеннее и предметнее следующую часть. Мне кажется, что в этом смысл этого «то». Ну а дальше это становится привычкой и приближается к идее грамматической конструкции. Ее и предлагают фиксировать лингвисты.

– Когда мы говорим о словах – например, о том, чтобы признать новое слово полноценным словом русского языка, – здесь тоже возникают постоянные споры.

А с конструкцией еще сложнее, потому что мы видим, что она захватила огромное пространство. И люди моложе 40 лет уже совершенно свободно говорят так, а те, кто постарше, тоже часто подхватывают. Поскольку это повсеместно распространено, то это как-то заражает всех. Но все-таки сохраняется поколение старше 40–50 лет, для которого это остается ошибкой.

Это устойчивое явление, которое безусловно будет признано совершенно нормальным. Но едва ли прямо сейчас, потому что есть большой слой образованных людей старше определенного возраста, для которых эта конструкция все-таки ошибочна и неприемлема. Я думаю, что надо подождать, пока поколение уйдет – лет пять, может быть, 10. Не значит, что вымрут все люди постарше, но просто уже привыкнут и деваться будет некуда.

– Я бы немножко упростил себе задачу. Есть довольно резкое изменение функции предлога. И появляются такие сочетания, которые раньше были невозможны. Предлог «на» используется в разных конструкциях. Например, встреча на галстуке, или знаменитая песня Шнурова «На лабутенах». Правда, это похоже на конструкцию «на шпильках», что было и раньше. Но есть вот такое распространение предлога и сочетание с ранее несочетавшимися существительными.

Также предлог «о» очень активен. Он присоединяется к глаголам, к которым раньше не присоединялся. Например, он появился при глаголах речи и мнения. Раньше было: «Я считаю, что мы должны пойти на прогулку». Теперь возникает фраза: «Я считаю о том».

Это тоже неправильность с точки зрения носителя недавнего русского языка, литературного, но тоже очень распространенная. В СМИ делают такие ошибки, пока мы называем их ошибками.

Но вполне возможно, что это тоже в какой-то момент станет нормой. Здесь очень трудно предсказывать, какие из ошибок перестают восприниматься как ошибки. «То, что», я думаю, станет нормальным через определенный промежуток времени.

– «О том» легче объяснить семантически. Если я имею мнение или говорю, то это всегда о чем-то. И даже у тех глаголов, которые имели другую сочетаемость, например с союзом «что», дальше сообщалось, что человек считает или что он думает. Сегодня это «о» с мнением влезает всюду. То есть смысл, объединяющий все эти глаголы, оказывается важнее, и происходит выравнивание по аналогии.

Так что для любого глагола речи и мнения может быть добавлен предлог «о» с самим мнением или просто «о том» и дальше все равно «что». 

«Мы стали болтать письменно»

– Последнее время обсуждается и все время подчеркивается, что в переписке молодые люди сейчас дробят текст на несколько сообщений. То есть даже простое сообщение отправляется путем деления на несколько частей. Человек старше 30 пишет текст один раз и один раз нажимает кнопку. А человек моложе разбивает текст на несколько предложений и посылает по частям.

Так проще, так можно получить быстрее реакцию от собеседника. В общем, есть какое-то стремление к простоте и уход от сложности, в том числе синтаксической. То есть избегаются сложные предложения и сложные обороты. Письменная речь становится все более устной и все более простой. 

– Я тоже это подхватил, тоже пишу иногда просто текст без прописных букв. Это тоже попытка, если хотите, имитации устной речи, бормотания, без всплесков, без больших букв. Поэтому такое бывало, но в интернете действительно текст стал чаще записываться строчными буквами. 

– Слова, жаргоны молодежного сленга обновляются постоянно. Честно говоря, не то чтобы слежу внимательно за новыми словами, но лет пять назад очень обсуждались слова «кринж» и «краш». А года два–три назад я прочел статью о том, что употребление слова «кринж» уже устаревает. 

Но меня заинтересовали разнообразные названия мужчин, появившиеся примерно в то же время. Самое известное из них, наверное, «скуф», но много и других интересных. Я написал научную статью о словах «масик», «тюбик», «чечик» и «штрих». Это довольно любопытные названия мужчин по их пригодности к отношениям.

Иногда появляются смешные слова по поводу внешних событий. Например, сейчас претендует на слово года слово «пухосос», связанное с нейрослопом. В Москве был тополиный пух в большом количестве, и какая-то рекламная компания сгенерировала видео, в котором по Бульварному кольцу едут пухососы. Это смешно и остроумно, поэтому вызывает эффект. Занимательное словечко, но я не думаю, что употребительное. 

– Это вообще очень интересное явление, потому что коммуникативная революция, связанная с интернетом, заключалась в том числе в том, что письменная речь стала использоваться в сферах, где она раньше не использовалась. Мы стали болтать письменно. Это привело к тому, что письменная речь стала занимать больше пространства и вошла в сферы, где раньше не использовалась, но при этом стала обесцениваться, поскольку стала общеупотребительной.

Раньше написать текст было некоторой проблемой и требовало каких-то усилий, был так называемый синдром чистого листа у поэтов, писателей, когда надо начать писать. А устная речь, наоборот, использовалась повсеместно и не была ценной. Поэтому позвонить человеку было очень простым действием.

Сейчас мы знаем, что это все поменялось и, чтобы договориться о телефонном звонке, нужно десять раз переписаться с этим человеком, чтобы уточнить, когда можно, а когда нельзя. И мне кажется, что с этим стали связывать особенности нового этикета: стало считаться, что письменная речь лучше устной тем, что мы не беспокоим человека, не нарушаем его границы. Но устная речь тоже хочет существовать, тоже хочет занимать определенные пространства, то есть идет такая битва между устной и письменной речью.

Поэтому устная речь захватила пространство, которое раньше ей не принадлежало. Например, аудиокниги. И те, кто не читает книжки, теперь вполне могут слушать их и тоже воспринимать эту информацию.

Но тут еще появились голосовые сообщения. Многих они очень раздражают, потому что все-таки прочесть проще, чем включать, слушать человека. Но в этом формате есть определенная деликатность: ты можешь прослушать меня не сразу, а через какое-то время. То есть снимается та проблема, которая есть у телефонных звонков, через которые мы влезаем в чужое пространство. А здесь мы не влезаем, мы поместили в чат этот кружочек или голосовое сообщение, а адресат хочет – прослушает, не хочет – не прослушает, отложит.

«Слова «масик» и «тюбик» появились, потому что сегодня женщина вольна существовать с партнером и без партнера»

– Наверное, самый сильный и яркий пример – это борьба за новые феминитивы. Она немного угасла, но лет пять назад это обсуждалось бурно. Довольно долго, лет, может быть, десять, эта тема – борьба за повышение видимости женщин и образование новых, иногда странноватых феминитивов – была очень важной. Но опять же здесь была большая дискуссия. Спор велся вокруг пяти-шести слов – «авторка», «редакторка», «кураторка», «режиссерка». Но, во-первых, есть слова режиссерша, авторша, которые не вполне литературные и нейтральные, но тем не менее употребимые.

А с другой стороны, действительно, были нарушены не очень жесткие, но все-таки фонетические правила. Суффикс «к» не присоединялся к некоторому набору звуков, был более предпочтителен суффикс «ш».

В какой-то момент их стали постоянно использовать разные издания феминистской направленности, и молодые люди к ним довольно легко привыкли. Ну а потом возник консервативный откат, и в СМИ сегодня они почти не встречаются. 

– Мне не приходят мне в голову прямо женские слова. Но есть интересная пикировка между мужчинами и женщинами. Например, обозначение женщин мужчинами. Такие негативные, иногда уничижительные слова типа «тарелочница» или «капучинница». То есть девушка или женщина, которая участвует в свиданиях лишь для того, чтобы выпить чашечку кофе или пообедать, но не желая продолжать знакомство.

Но женщины, по-видимому, как реакция на «тарелочницу», придумали слово «тарелочник» для мужчины, но не для того, который не платит в ресторане, – все-таки это трудно представить, наверное. Это мужчина, который заводит какое-то подобие отношений, чтобы его покормили хорошим обедом, но не хочет устанавливать настоящие отношения. Это тоже можно считать женским ответом на мужское презрение, которое есть в слове «тарелочница».

Раньше в речи мужчин чаще бывали слова, оценивающие женщин. Например, «пикми» тоже заимствовано из английского и несет в себе не вполне положительную оценку женщин. Но у женщин в сленге реже это встречалось, я помню только слово «папик», но оно относится к женщине-охотнице, которая ищет богатых мужчин. 

«Масик», «тюбик», «штрих» – это слова интересные для женщины, потому что это именно оценка того, стоит ли на этого мужчину обращать внимание, или стоит ли с ним знакомиться. Поэтому не то чтобы у женщины не было слов, но появились какие-то специфические зоны, в частности оценка мужчины с точки зрения отношения к женщине. Интересно, что появляется гендерная характеристика слова – слово из женского языка, не потому что оно какое-то специально жеманное, а потому что это оценка мужчин с точки зрения женщин, женских взглядов на мужчин. 

– Я думаю, что с растущей свободой женщины, которая стала критически относиться к мужчине. Раньше женщина все-таки чаще всего вступала в отношения просто потому, что так положено.

А сегодня проблема выбора очень важна и, кроме того, сохранилась еще возможность вообще не вступать в отношения. То есть лучше не вступать, чем с «тюбиком». И женщина вполне существует сама по себе.

Опять же, если мы берем советские времена, то одинокий мужчина – явление странное, но допустимое. А одинокая женщина – это явление неодобряемое. Она не вышла замуж, не получила партнера – значит, явно неудачница.

А сегодня женщина вольна существовать с партнером и без партнера, поэтому строже относится к выбору мужчины, так сказать, отбраковывая некоторые типы мужчин. Вот «тюбик» – слово разоблачающее. Он с виду ничего, симпатичный, но если познакомиться, то эгоист. Думает только о себе, не уважает женщин и так далее.

«Лингвистический пейзаж улицы стал более однообразным»

– Если мы идем по улице и видим кириллические и латинские буквы, то мы понимаем, что это такой международный мегаполис. В нем есть и разные языки, и разные компании, и это подчеркивает его международный статус.

Если в нем встречаются только кириллица и русские буквы, то он становится более однородным, но уже теряет международность. 

Тут вопрос, к чему мы стремимся. Я не вижу ничего плохого в том, что есть какие-то английские названия. Их не должно быть чрезмерно много, но мы же все знаем латиницу и какие-то простейшие слова – для этого не надо быть сверхобразованным человеком или владеть безупречно английским языком. Поэтому я бы не сказал, что меня эти слова пугают.

Я к этому закону отношусь относительно нейтрально, но сам факт такой постоянной борьбы мне кажется не вполне правильным. Потому что если мы чувствуем какой-то перебор в том, что русский язык исчезает с улицы, то это плохо и это надо регулировать. Но надо ли это регулировать таким образом, чтобы запрещать латиницу вообще? 

Иногда мы запоминаем какие-то клише из иностранных языков – например, название ресторана «Mamma Mia». Это ведь целое клише, которое странно переводить на русский «Мамочка моя». Это будет совсем другое настроение, другая идея. Так что здесь тоже надо все-таки относиться к нашей встроенности в мировую культуру в широком смысле как к нормальному явлению и не бороться с какими-то привычными международными мемами. 

– Это поменялось, мне кажется, в 1990-е гг., когда стали активно избавляться от советской стилистики. И тогда канцелярит, слово, придуманное Чуковским, стал уходить из нашей жизни. И, в общем, слава Богу, потому что в публичном пространстве он не очень приятен. А свободное изложение той же мысли, более разговорное и простое, иногда с какими-то даже извинениями «пожалуйста, не входите», выглядит уместно и более человечно. То есть канцелярит – это как бы власть с тобой говорит. А здесь говорят такие же люди, как ты: иногда просят, иногда требуют, но все-таки это всегда разговор на равных. Так что это можно только приветствовать.

– Да, но нужна же какая-то инициатива, должен кто-то сказать «давайте изменим». Но это сложно – вдруг заменить все «не прислоняться» на «пожалуйста, не прислоняйтесь». Поэтому, конечно, это сохраняется с советских времен.

Я думаю, что многое из этого сохранится и дальше. Но вы же говорите о некой тенденции. Особенно, когда речь идет не о таком масштабном уровне, как метро, где должен быть приказ руководства. Должен кто-то предложить эту идею, не побояться, а руководство должно одобрить.

А если речь идет о каком-нибудь маленьком кафе или небольшом предприятии, то там это реализовать гораздо легче и там это происходит. 

– Я думаю, что у «нишевого». То есть «нишевый» существует давно, просто оно стало гораздо более популярным и немножко сместило значение. То есть если раньше «нишевый» обозначало продукт, ориентированный на определенную небольшую целевую аудиторию, то сейчас «нишевый» расширило сочетаемость и стало обозначать что-то вроде «локальный, уютный» с явно положительной оценкой. Наверное, потому что люди уходят от больших пространств, от скоплений и пытаются найти какое-то уютное место, если с людьми, то с близкими по духу. Это очень важное слово, показывающее стремление человека к частной жизни. Так что я думаю, что у слова «нишевый» в этом новом, положительном значении есть большие шансы удержаться.

«Сикс-севен» – любопытное слово. Оно, конечно, занято из английского, но в последнее время есть тенденция в разных языках – в английском и в русском тоже – появления бессмысленных слов и мемов. Собственно, ради чего создан этот мем? Как раз ради издевательства над людьми, которые спрашивают, что это значит. А ничего не значит. Несколько лет назад появилось в русском языке такое странное словечко – «чиназес». Тоже бессмысленное. Кто-то придумал, где-то произнес, и его подхватили. То есть возникла идея бессмысленных слов, над которыми чужаки не смеются, а скорее удивляются, спрашивают, что это. А ничего – это наше словечко! А раз вы спрашиваете, значит, вы чужие. То есть это слова без смысла, которые просто являются ярлычками «своих» и «чужих» и создаются ради смеха.

Тенденция таких слов-мемов любопытна. Это, конечно, прежде всего молодежные слова, потому что молодежь хочет отгородиться от взрослых, показать, что мы сами по себе. Явление любопытное, но вряд ли уж очень долговечное. 

Слова, которые вы перечислили, хороши тем, что они все разные. То есть «нишевый» пришло из литературного языка, но просто сместило значение в этом новом популярном употреблении. «Газ» пришло из агрессивного сленга, хотя, возможно, и заимствовано из английского. «Сикс-севен» – международное слово, которое пришло из английского, но любопытно именно своей бессмысленностью и своей функцией. А «пухосос» просто смешное словечко со смешной историей.

Иногда я участвую в голосованиях, и, если бы пришлось выбирать, я бы проголосовал за «нишевый». Мне кажется, это системное слово, которое выражает действительно важную тенденцию.