Статья опубликована в № 4750 от 08.02.2019 под заголовком: Особое мнение против угроз

Особое мнение судьи Арановского против угроз

В среде правоведов-конституционалистов появилась значительная и публичная оппозиция набирающему силу «коллективному Совбезу»
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Константин Гаазе

Решение Конституционного суда (КС) по жалобе Евгения Финкельштейна на ст. 19.1 закона о СМИ, ограничивающую долю иностранцев в любом российском медиа 20% капитала, было принято 17 января 2019 г. и не стало большой новостью. Масштаб дела этого не предполагал: заявитель не требовал вообще отменить дискриминирующую статью, а суд не ставил под сомнение право законодателя вводить такие ограничения и в конце концов просто потребовал от него уточнить нормы закона.

Обстоятельства дела таковы. В октябре 2014 г. в законе о СМИ появилась та самая статья, ограничивающая права иностранцев. В мае 2016 г. партнеры Финкельштейна по ООО «Радио-шанс» продали частоту радиостанции в Санкт-Петербурге ЗАО «Русское радио – Евразия». Финкельштейн, гражданин России и Королевства Нидерландов, владел 49% капитала ООО, однако в связи с изменениями в законе о СМИ его устранили от процедуры голосования на собрании учредителей. Финкельштейн стал судиться с партнерами: проиграл в Арбитражном суде Санкт-Петербурга, выиграл апелляцию, затем вновь проиграл в Арбитражном суде СЗФО и Верховном суде и дошел до КС.

Суд принял соломоново решение. Он не отменил дискриминирующую статью, но потребовал от законодателя, во-первых, уточнить в тексте закона, что иностранец таки имеет право на участие в делах российского медиа в пределах разрешенных к владению 20%, и, во-вторых, конкретизировать, о 20% капитала каких именно юридических лиц идет речь: непосредственно владеющих СМИ (организацией с лицензией) или, например, владеющих долей в капитале одного из учредителей СМИ. Грубо говоря, суд признал, что хозяйственные права Финкельштейна были нарушены, однако ничего не сказал относительно его гражданских (читай – политических) прав.

Однако приложенное к решению суда особое мнение судьи Константина Арановского, назначенного в КС в 2010 г . президентом Медведевым, безусловно, является новостью большого политического масштаба. В более широком, чем только дело Финкельштейна, контексте это особое мнение свидетельствует о появлении в среде правоведов-конституционалистов значительной и публичной оппозиции набирающему силу «расширенному Совбезу» – сети кремлевских чиновников и руководителей ФСБ и других спецслужб, превращающихся в главную политическую силу в стране.

В блестяще написанном тексте, больше похожем на эссе философа, чем на продукт творчества российского судьи, Арановский развернул два аргумента. Первый, хоть об этом и не говорится прямо, направлен против идеи внесения кардинальных изменений в текст Конституции. Второй – против расширительных трактовок таких понятий, как «угрозы», «безопасность» и т. д., взятых пять лет назад на вооружение ФСБ и аппаратом Совета безопасности.

В марте президент Путин выступит с посланием Федеральному собранию, неизбежным образом текст должен обрисовать траекторию транзита власти до 2024 г. Фракция умеренных редакторов Конституции – ее публично представляют председатель КС Валерий Зорькин и спикер Госдумы Вячеслав Володин – исходит из гипотезы, что в 2024 г. президент Путин уйдет из Кремля. Поскольку любой следующий президент страны будет слабее Путина, нужно загодя перебалансировать политическую систему: отдать часть полномочий Госдуме, политизировать работу правительства, добавить в дизайн хотя бы декоративные элементы парламентского контроля в отношении исполнительной власти.

Партия радикалов, прежде всего аппарат Совбеза, обходит молчанием вопрос о 2024 г., предлагая совершенно иную версию корректировки Основного закона. В Конституции должна появиться национальная идеология. К уже перечисленным во второй статье «высшим ценностям» – человек, его права и свободы – нужно добавить еще несколько, максимально обобщив тот подход к пониманию интересов России, что уже заложен в Стратегии национальной безопасности.

Так или иначе, но смысл предлагаемых поправок представляет собой логический уроборос: если высшей ценностью государства является человек, то высшей ценностью человека должно быть провозглашено российское государство. Зорькин, используя в своей октябрьской статье «Буква и дух Конституции» понятие «конституционная идентичность», частично солидаризуется и с этой позицией, но утверждает, что для ее защиты достаточно сил КС.

Арановский указывает на простое обстоятельство: нельзя получить «положительную пользу» от ограничений прав, так как сама идея ограничений предусматривает, что они вводятся для избежания чего-либо, а не для приобретения. Поэтому нельзя пытаться изменить список «конституционных объектов», тех самых защищаемых Конституцией высших ценностей, исходя из соображений «пользы». Государство может и должно посадить за измену, но не может требовать любви к себе. Если же такое требование появится, это будет не просто редактура Основного закона, а радикальная смена модели правопорядка, сложившейся в России.

Второй аргумент судьи атакует идеологические основания такого понимания национального интереса: не явные, не проявившие себя угрозы не могут быть поводом как для законотворчества, так и изменения системы конституционных приоритетов. Для защиты от этих угроз, даже если мы согласимся с объективной возможностью их существования, российское государство вполне способно «действовать рискованно, грозно, расточительно и неэффективно, но без вторжения в конституционные свободы». Более того. Если мы верим законодателю, что угроза есть, хотя она и не «самоочевидна», это не означает, что по прошествии определенного времени мы не должны потребовать от него проанализировать, сбылась ли угроза, и отменить дискриминирующую норму, если не сбылась.

Оба аргумента вместе в политическом смысле означают следующее. В среде авторитетных правоведов вполне созрело понимание, что взятый после событий весны 2014 г. курс на создание оборонительного контура из системы идеологических предписаний и запретов в виде законов почти до неузнаваемости исказил российскую конституционную модель. Дальнейшее движение этим курсом невозможно без публичного признания, что Российская Федерация более не является демократическим государством.

Автор – социолог, 
приглашенный эксперт Московского центра Карнеги

Читать ещё
Preloader more