Очередной телефонный разговор Владимира Путина и Дональда Трампа состоялся как нельзя кстати. Хотя бы на время приостановив ближневосточную войну, США смогут обратить внимание на другие направления внешней политики, включая украинский конфликт. Кроме того, на полях начавшегося 15 июня саммита G7 украинская тематика займет не последнее место. Особенно это интересно в контексте неожиданного пробуждения у Евросоюза своеобразного желания вести диалог с Россией.
С учетом всех вышеперечисленных вопросов факт звонка имеет принципиальное значение. Он показывает готовность Москвы продолжить путь, начатый в Эр-Рияде в феврале 2025 г. и уточненный в Анкоридже в августе того же года.
Трамп никогда напрямую от этого диалога не откажется, потому что признание неспособности решить проблему не в его стиле. Он будет в переговорном процессе, но все время на разном расстоянии. Чем ближе, по его мнению, будет прогресс, тем настойчивее он будет исполнять роль посредника. А если в понимании Трампа прогресса не будет, то и никакой инициативы от него ждать не нужно. Кардинальных изменений в его поведении не будет.
Многие вызовы до сих пор актуальны. Например, Трамп обещает оказать давление на Европу и Украину – но сегодня у него меньше «карт», чем было в начале президентства. Лишив Украину безвозмездной военной помощи, он потерял серьезный рычаг влияния на Зеленского. Выбранную им взамен систему поставок, где США продают оружие Европе, а та передает его Киеву, будет гораздо сложнее свернуть. Американские оружейники этого ему не простят. Остаются и разведданные, которые Вашингтон продолжает поставлять украинцам, несмотря ни на что. У Трампа есть полномочия прекратить это, но такое решение сопряжено с имиджевыми и внутриполитическими рисками, на которые он до промежуточных выборов не может пойти. Что касается Европы, то здесь молитвами верховного суда США Трамп и вовсе лишился основной «дубинки», которой мог время от времени грозить Брюсселю, – права быстро вводить пошлины с любой ставкой.
Таким образом, сейчас Трамп может быть открыт к подключению европейских стран к переговорному процессу. И это представляет вызов для всей структуры переговоров, сложившейся за последние полтора года. Потому что любая адаптация хрупкой дипломатической конструкции под новые реалии очень опасна и может грозить стагнацией или даже приостановкой переговоров. Спровоцировать это может все, что угодно: от враждебной риторики и действий ЕС до возобновления войны против Ирана, к которой Вашингтон обязательно подключится. Словом, мы можем быть на пороге принципиально нового и одновременно наиболее непредсказуемого и опасного этапа переговорного прогресса.