Зачем Россия и Китай синхронизируют политику по углеродному регулированию

Россия и Китай в ходе прошедшего в мае визита президента РФ Владимира Путина в Пекин подтвердили, что в рамках принципа открытой торговли не будут вводить дополнительные сборы для компенсации углеродных выбросов, как это делает Евросоюз (ЕС).

Как взаимодействуют Россия и Китай в области углеродного регулирования и какое значение могут иметь достигнутые в ходе визита Путина договоренности этой сфере – в материале «Ведомости. Аналитики».

В ходе состоявшегося 19–20 мая визита президента Россия и Китай подписали более 40 соглашений. Одно из них – по линии Минэкономразвития – направлено на поддержку принципа открытой торговли и, частности, касается взаимодействия двух стран в сфере углеродного регулирования. В заявлении, которое с китайской стороны подписал министр коммерции Ван Вэньтао, приведены конкретные положения документа. Стороны договорились поддерживать открытую и справедливую торговлю, совместно противодействовать односторонним принудительным мерам и торговому протекционизму, а также улучшать двустороннее торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество. В том числе Россия и Китай обязуются не применять односторонние меры в области ценообразования на выбросы углерода, которые могут ограничивать торговлю, говорится в тексте заявления, которое приводит «Интерфакс».

Минэкономразвития России в своем сообщении подчеркнуло, что тема сохранения открытой и недискриминационной многосторонней торговой системы, основанной на правилах Всемирной торговой организации (ВТО), постоянно входит в повестку вопросов, обсуждаемых Россией и КНР как на двусторонней основе, так и в многосторонних форматах. «Во многом российские и китайские позиции созвучны. Это в первую очередь касается несоответствия правилам ВТО односторонних санкций и нелегитимных тарифов, сохранения основополагающих принципов ВТО», – сказано в сообщении министерства.

Обязательства не применять «меры в области ценообразования на выбросы углерода, которые могут ограничивать торговлю»  – стандартная формулировка из деклараций БРИКС и совместных заявлений России с рядом других стран, говорит директор Института экономики природных ресурсов и изменения климата НИУ ВШЭ Игорь Макаров. Она подразумевает осуждение действующего в ЕС Пограничного корректирующего углеродного механизма (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM), поясняет Макаров. Критиковать CBAM и препятствовать его масштабированию – совместная стратегия Москвы и Пекина, отмечает эксперт.

Суть договоренностей заключается в том, что при торговле с друг другом и, возможно, с третьими странами Россия и Китай не будут устанавливать трансграничные углеродные сборы, как это делает ЕС, указывает ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве Игорь Юшков. Таким образом, Россия и Китай не будут «вставлять палки в колеса» производителям из обеих стран, поясняет он. По мнению эксперта, это своего рода создание зоны, «свободной от углеродных сборов».

Введение CBAMа в ЕС – часть «Зеленого пакта для Европы», плана по достижению нулевых нетто-выбросов парниковых газов к 2050 г. Механизм был введен в мае 2023 г., но в полной мере вступил в силу с января 2026 г., когда начала взиматься плата за выбросы углерода. Ранее меры касались лишь отчетности в отраслях с высоким уровнем выбросов, к которым отнесены производство цемента, удобрений, железа, стали, алюминия, водорода и электроэнергии. Для этих групп товаров с 2026 г. действует трансграничный сбор, с 2029 г. ЕС планирует распространить его на химикаты, полимеры и нефтепродукты. Углеродный сбор, взимаемый при пересечении товаром границы ЕС, зависит от размера углеродного следа – объема выбросов углерода в производственной цепочке, включая выбросы, образующиеся при выработке необходимой для производства товара электроэнергии.

С помощью CBAMа Брюссель рассчитывает бороться в том числе с «утечкой углерода» – неучетом эффекта выбросов из-за переноса производства товаров в страны с более низкими стандартами по их регулированию. По сути, тем самым ЕС нацелен на регулирование выбросов углерода при создании товаров в третьих странах, говорит Юшков. Центр макроэкономических исследований Научно-исследовательского финансового института Минфина в 2023 г. оценивал потенциальные потери России от CBAMа в 0,17–0,47% ВВП, писал «Коммерсантъ».

В мае 2025 г. Минэкономразвития сообщило, что направило в ВТО запрос о проведении консультаций (это первый этап формальной процедуры урегулирования разногласий в рамках организации) с ЕС по вопросу CBAMа. «Борьба с изменениями климата в данном случае лишь предлог. CBAM не имеет с ней ничего общего. Напротив, он забирает в бюджет ЕС и так ограниченные ресурсы развивающихся стран, которые могли быть направлены ими на модернизацию своих производств или снижение влияния выбросов на климат наиболее экономически эффективным для них способом», – говорил тогда министр экономического развития РФ Максим Решетников.

Единые правила

Суть договоренностей России и Китая по единым правилам регулирования в области углеродных сборов шире, они касаются координации в том числе и в рамках БРИКС, считает Юшков. Недопустимость односторонних мер регулирования упомянута в Казанской декларации по итогам саммита БРИКС 2024 г. «Мы отвергаем односторонние, запретительные, дискриминационные, протекционистские меры, не соответствующие международному праву, принимаемые под предлогом обеспокоенности вопросами окружающей среды, такие как односторонние и дискриминационные механизмы пограничного корректирующего углеродного регулирования, бюрократические требования, налоги и другие меры», – говорилось там.

В то же время это не мешает властям России и Китая вводить регулирование на национальном уровне в отношении собственных производителей, обращает внимание Юшков. По его словам, в России существует лобби, которое призывает взимать плату за выбросы парниковых газов с российских компаний. Нормы CBAMа в ЕС предусматривают возможность снижения углеродного сбора для импортеров, если они смогут доказать, что оплата была произведена в стране производства, напоминает эксперт. Но фактически политика платы за выбросы углерода на национальном уровне будет вести к удорожанию товаров внутри страны и вне ее, предупреждает Юшков. По его мнению, в текущих геополитических условиях Россия могла бы объявить мораторий на внедрение подобных климатических мер, сославшись, например, на то, что антироссийские санкции провоцируют дополнительные выбросы парниковых газов.

Китай синхронизирует действия по углеродному регулированию с рядом стран, отмечает директор ИСАА МГУ Алексей Маслов. Например, Пекин ведет подобные переговоры с Индией и странами Центральной Азии, говорит эксперт. По его мнению, значительный потенциал развития взаимодействия в этом направлении есть в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). В КНР есть биржа углеродных единиц, предназначенная и для торговли с другими странами, обращает внимание Маслов.

На Китай приходится примерно 10 млрд т выбросов парниковых газов в год (около 30% мировых объемов), это выше совокупных выбросов США и ЕС. В то же время Китай является мировым лидером по внедрению зеленых технологий, а план сокращения выбросов углекислого газа официально утвержден ЦК правящей Компартии и Госсоветом. Он предполагает достижение максимального уровня выбросов углекислого газа к 2030 г. (при этом выбросы СО2 на единицу ВВП должны снизиться более чем на 65% к уровню 2005 г.) и переход к углеродной нейтральности к 2060 г.

Углеродный рынок Китая – крупнейший в мире, он охватывает эмитенты с суммарными выбросами углекислого газа в объеме более 5 млрд т в год. В июле 2021 г. в стране был запущен рынок квот на углеродные выбросы. По данным министерства экологии и окружающей среды страны, в 2025 г. объем торговли квотами на выбросы углерода в Китае составил 235 млн т, что на 24% больше, чем годом ранее. Оборот углеродного рынка КНР в прошлом году составил 14,63 млрд юаней (около $2,08 млрд). К 2027 г. рынок торговли квотами должен охватить все основные отрасли промышленности страны. Сейчас он распространяется на электроэнергетику, химическую и нефтехимическую промышленность, производство стали, чугуна, цветных металлов и строительных материалов, целлюлозно-бумажную промышленность и гражданскую авиацию.