Павел Басинский: «Внимание приходит, когда автор попадает в нерв эпохи»

За прошлый год книжный рынок в России вырос на 13% до 111 млрд руб., писали «Ведомости». Уровень продаж печатных изданий почти не изменился, а вот цифровой сегмент показал заметный рост – сразу на 45%. Одним из драйверов отрасли являются ярмарки, считает писатель, литературавед, критик Павел Басинский. На полях Московской международной книжной ярмарки он рассказал «Ведомости. Городу “ как развивается отрасль, что делает авторов популярными и что изменит юбилей Льва Толстого.

– Юбилей можно сравнить с включением прожектора. Толстого читают и в обычное время, но большое событие создает информационный шум, который привлекает внимание даже далеких от литературы людей. Это дает позитивный эффект: переиздаются дневники и письма, выходят новые исследования, снимаются фильмы. Однако я отношусь к юбилеям со сдержанным скепсисом: Толстому не нужны официальные славословия. Ему нужен живой читатель, который откроет «Крейцерову сонату» и вздрогнет. А юбилей – лишь повод напомнить, что Толстой не в мавзолее, а здесь, рядом с нами, и по-прежнему самый живой из классиков.

 – Лев Николаевич – это человек-вулкан. Всю жизнь он пытался договориться с самим собой, со своей совестью, со своей плотью, с Богом. И не договорился. Его биография – вечный конфликт между идеалом и реальностью, между «так жить нельзя» и «а как иначе?». 

Сегодня его слова звучат острее, чем когда-либо. Ведь мы живем в эпоху комфорта и одновременно тотальной неудовлетворенности. А Толстой ненавидел фальшь, искал настоящего. Что-то похожее чувствуют многие современные люди, у которых вроде бы все есть, но нет главного – смысла. 

Семейная драма Толстого, его уход из дома – тоже про нас: как жить рядом с близким, если вы ваши пути разошлись? Но и как уйти, если вы прожили вместе почти пятьдесят лет? 

Толстой – писатель, который не дает готовых ответов, но ставит вопросы так, что отвертеться невозможно. За это я его и люблю.

 – Я не ищу героев, они сами меня находят. Это всегда происходит одинаково: я натыкаюсь на какую-то нестыковку, на тайну, на неразгаданный эпизод из биографии. Например, Леонид Андреев – грандиозная фигура, оставшаяся в тени своих современников. А Горький – трагическая, разорванная личность, но мы об этом почти ничего не знаем. Моя новая книга – о его лучшей и самой известной в мире пьесе – «На дне». Но не только о ней. Она о Горьком кризисного периода, между ранним и зрелым творчеством. Меня интересует момент, когда миф расходится с реальностью. 

Что касается отклика у читателей, я не пытаюсь его предугадать. Но знаю, что если мне самому интересно распутывать какой-то «клубок», значит, это заденет и других. Если я буду писать «для галочки», ничего не выйдет. А если я сам влюблен в своего героя и одновременно злюсь на него, если веду с ним внутренний спор, тогда и читатель включится.

– Классика популярна ровно настолько, насколько она способна отвечать на боль сегодняшнего дня. Был период, когда все бросились читать антиутопии – и Оруэлл с Замятиным взлетели в топы. Сейчас другой тренд: людей интересуют темы семьи, личной травмы, поиска веры. Поэтому Толстой с его «Анной Карениной» и «Крейцеровой сонатой» снова востребован. Он писал о дисфункциональных семьях так, как не написал ни один современный психолог. 

Классическая литература – это своего рода аккумулятор смыслов, но беда в том, что многих «перекормили» классикой в школе. Поэтому во взрослом возрасте люди нередко ее избегают, хотя некоторые, наоборот, заново открывают для себя хрестоматийные произведения. Сейчас классика популярна у тех, кто уже готов к говорить о главном.

– Современному писателю нужна или счастливая случайность, или очень грамотный пиар. Талант есть у многих, но пробиться сложно. Внимание приходит, когда автор попадает в нерв эпохи. 

Сейчас очень востребован нон-фикшн – биографии, расследования, мемуары. Люди устали от выдуманных миров, они хотят правды, хотят понять, как жить в реальности. Одновременно с этим вырос автофикшн (сочетание автобиографии писателя с художественным вымыслом. – «Ведомости. Город».) как попытка создать нового героя, настоящего, который не боится быть откровенным. 

В художественной прозе востребованы книги, где есть ясная интрига и одновременно глубокие характеры. Но главное – тема. Если автор пишет о том, что волнует всех (о потере, о деньгах, о вере, о смерти), у него есть шанс на успех. 

– Ярмарка – всегда место силы. Я вижу, что туда идут люди с горящими глазами. Посетитель перестает быть случайным прохожим, а становится участником литературного процесса. Такое чувство общности, конечно, повышает интерес к книгам. 

Новые издания, представленные на ярмарке, получают заряд внимания: о них пишут, говорят, их фотографируют для соцсетей. 

А главное, на ярмарке писатель и читатель встречаются лицом к лицу. Это дорогого стоит, в эпоху интернета каждая такая встреча – событие. 

– Из прозаиков я назову Алексея Варламова – он очень талантливо пишет и романы, и биографии. То же самое можно сказать о Сергее Шаргунове и Владиславе Отрошенко: они умеют работать в разных жанрах. Еще я бы отметил Сергея Белякова – у него великолепный нон-фикшн о Льве Гумилеве. В целом сейчас на подъеме биографическая и документальная проза. Люди хотят фактов и анализа. Но и хороший роман, если он написан сердцем, не пропадет.

 – Самый действенный способ – когда книга попадает в руки человеку, который начинает советовать ее друзьям. Сарафанное радио было и остается главным двигателем литературы. Но как запустить этот механизм? Нужны публичные обсуждения, литературные клубы, магазины, ярмарки, где можно буквально «заболеть» книгой, случайно увидев обложку. Тем более что библиотеки сейчас переживают ренессанс, они стали культурными центрами, где можно послушать лекцию, обсудить прочитанное, найти единомышленников.

Все каналы важны, но ни один не заменит личной рекомендации.

 – Проблем немало. Это и рост цен на книги, и пиратство, и клиповое мышление читателей. Пишущему автору сложно пробиться сквозь цифровой шум. 

Но «цифра» дает и возможности: «самиздат», доступ к аудитории без посредников, аудиокниги, которые многим вернули радость чтения в дороге. 

Главная проблема, считаю, не в технологиях, а в нас самих. Если мы разучимся читать длинные тексты, литература умрет. Но я оптимист: человек не может жить без смыслов, а смыслы сегодня плотнее всего упакованы именно в книги. Цифровая среда всего лишь инструмент. Вопрос в том, кто кем управляет.

 – Это не винтаж и точно не протест, а скорее естественная потребность человека в осязаемости. Электронная книга удобна, но безлична. Она как фастфуд: насыщает, но не оставляет послевкусия. Бумажная книга сегодня – важный объект, наделенный дополнительной ценностью, он хранит память моментов чтения. Это выбор зрелого человека, который понимает, что чтение значит ритуал. И конечно, бумага не мигает, не отвлекает уведомлениями, она позволяет погрузиться в материал полностью. Когда я вижу молодого человека, который покупает бумажную книгу, я понимаю: он не просто потребитель информации, он коллекционер смыслов. И это вселяет надежду.