Максим Стоянов: «Город – это энергетика, архитектура и люди»

В начале ноября в онлайн-кинотеатре «Амедиатека» завершился показ второго сезона драматического детектива «Душегубы» – истории о сыщиках, расследующих серию убийств в СССР 1980-х. Одну из ключевых ролей в проекте исполнил Максим Стоянов.

В интервью «Ведомости. Городу» актер поделился подробностями съемочного процесса, рассказал о городах со «светлой энергетикой» и о своей профессиональной философии.

«В нашей стране много-много прекрасных городов»

– Расскажите о съемках второго сезона «Душегубов» – в каких локациях они проходили и как это повлияло на атмосферу самого фильма?

– Мы снимали в Ярославле. На мой взгляд, это город с неповторимой архитектурой, именно это позволяло нам погрузиться в конкретное время – в конец 80-х. В Ярославле много сохранившихся исторических зданий, которые могут передать характер времени. Город, завод и, конечно, работа художников – всё это привело к воссозданию той эпохи.

– Ваш персонаж Ковальский – московский модник, сибарит, любитель красивой жизни. Насколько этот тип личности близок вам, в чем вы схожи, а в чем кардинально расходитесь?

– Я – его полная противоположность. Я могу долго ходить в одних и тех же штанах, главное, чтобы они были свежими и опрятными. Я лентяй с точки зрения потребления. Не люблю ходить по торговым точкам, выискивать вещи, не хватает терпения, для меня это все сложно.

В этом наше отличие с Ковальским. Он продукт своего времени: конечно, когда ты рос в стране, где сплошной дефицит и появляются какие-то заграничные вещи, – это не может не привлекать внимание. Может быть, если бы я жил в то время, я тоже был бы внимателен к своему гардеробу. Но я думаю, что индивидуальность Ковальского не только в его страсти к моде…

– В «Душегубах» ваш герой существует в мрачной и давящей атмосфере. А какой город, на ваш взгляд, обладает самой светлой и позитивной энергетикой, куда хочется возвращаться снова и снова?

– В последнее время я часто езжу по России, и у многих городов действительно светлая энергетика, в которую хочется возвращаться. Например, Суздаль или Калининград. А еще, например, Владивосток, у него особенная атмосфера – настоящая, интересная, завораживающая. Санкт-Петербург по-своему уникален и прекрасен.

На самом деле, в город возвращаешься не только из-за его энергетики, это и архитектура, и его развитие, и, конечно, люди. В нашей стране много-много прекрасных городов.

«Меня тянет родная земля»

– Какой город, в котором вам довелось пожить на съемках, заставил вас всерьез задуматься о переезде, пусть и на время?                                                                        

– Наверное, нет ни одного города, который я так любил бы, как Москву. Я никогда не задумывался о переезде куда-то. Разве что только провести какое-то время, недельку-две, например, в Санкт-Петербурге. Но чтобы переехать – таких мыслей не было.

– По роли вам приходилось примерять на себя образ человека из прошлого. А если говорить о современных городах, какой из них, по-вашему, смотрит в будущее смелее и интереснее всего?

– Я думаю, что ни один русский город так активно не смотрит в будущее, как Москва. Конечно, и другие города сейчас активно развиваются, но самый современный и прогрессивный город в Европе – это наша столица.

– Если бы у вас была возможность снимать кино в любой точке мира, не думая о бюджете, какую локацию вы бы выбрали для своего следующего проекта и какой была бы эта история?

– Меня тянет родная земля. Я родился в советской Молдавии, сейчас это Приднестровье, в прекрасном городе Бендеры. Там, конечно, замечательные места. И там чувствуется дух советской эпохи, очень позитивный. Так что в первую очередь я бы снимал там.

В Грузии интересно было бы поснимать, там много всего любопытного... Очень много мест завораживающих, в которых я еще не был и хочется побывать. Меня привлекают отдаленные от цивилизации локации, где идет своя жизнь, имеется свой уклад, сохраняются традиции, нетронутая природа. Такие места интересны и для посещения, и для съемок.

– Какое самое неожиданное и экстремальное место для съемок вам запомнилось в карьере? Что пошло не так: погода, местные жители или сама локация оказалась не такой, как обещали?

– Мы снимали сериал «Юг» с Иваном Сосниным в районе озера Байкал, это очень красивые места, но, видимо, как-то энергетически они меня не приняли. Во время съемок я отвлекся на телефонный звонок, неудачно упал и получил серьезную травму колена. Я долго восстанавливался и даже хромаю в фильме «Филателия» из-за этой травмы. До сих пор вспоминаю те съемки с содроганием.

– Как вы думаете, может ли город сам по себе быть полноценным партнером по съемочной площадке, который диктует свои условия и меняет сцену?

– Я убежден, что город – это действующее лицо и неотъемлемая часть произведения, как, например, Санкт-Петербург у Достоевского. В кинематографе часто бывает, что снимают в одном городе, а в сюжете говорится о другом. Но при этом город все равно остается героем.

Когда мы снимали во Владивостоке «Джекпот» с Александром Хантом, город буквально нам помогал. Находясь на краю земли, ты чувствуешь себя иначе – дышишь полной грудью, глубоко. И местные жители такие же: великодушные, добрые, все хотят помочь, поучаствовать в процессе.

«Я стараюсь наделить своих персонажей любовью к жизни»

– Вам часто достаются роли с непростыми, даже мрачными характерами. Не боитесь ли вы застрять в этом амплуа?

– Роли в полнометражном кино у меня самые разные: Алеша из «Пришельца», Виталя из «Сказок Гофмана», Дима из «Гив ми либерти», Петр из «Филателии» или Игорь Хлебников из «Джекпота» – диаметрально противоположные персонажи.

А вот в сериалах они все более-менее похожи, даже по профессии: у меня очень много сотрудников правоохранительных органов. Возможно, сериальная индустрия прямо сейчас меня видит в таком амплуа. Но я уверен, что привношу и в эти роли значительное разнообразие.

Боюсь ли застрять в одном амплуа? Не могу сказать, что меня это сильно сейчас беспокоит. Я не привык отказываться от работы, от хороших ролей, поэтому посмотрим, что будет дальше.

– Как вам удается делать своих героев такими яркими, убедительными? Есть свои наработки или это актерская интуиция?

– Честно, не знаю... Я стараюсь наделить своих персонажей любовью к жизни. Жизнь надо принимать во всех ее проявлениях: в еде, в любви, в профессии, в увлечениях и так далее. Всегда приятнее иметь дело с человеком, который любит жизнь, нежели с человеком, который жалуется и вечно чем-то недоволен.

– Была ли в вашей карьере роль, которая вас изменила как человека?

– Да, это роль Димы в «Гив ми либерти». Поездка в США, работа с людьми с ограниченными возможностями, и как эти люди старались, были вовлечены в творческий процесс – на меня очень сильно повлияли. Это был важный для меня опыт – и человеческий, и профессиональный. Он на меня повлиял во всех смыслах.

– Что для вас самое сложное в профессии актера сейчас и что было самым трудным в начале пути?

– Самое сложное для профессии актера, на мой взгляд, – получить роль. Это какой-то космический или энергетический процесс, не всегда подвластный логике. Очень непросто переживать, когда что-то не получается из раза в раз, а потом – щелк! Лампочка загорелась, и все встало на свои места.

Еще одна превратность профессии – когда нет работы. Понятно, что на всех артистов ролей не хватит, но, к сожалению, сегодня так устроена жизнь. За роли надо бороться, их надо выстрадывать. Снимается тот, кто по-настоящему этого хочет.

А сложность в начале пути – поступление в театральный вуз. Это очень непростое испытание, и, слава богу, Константин Аркадьевич Райкин и Елена Ивановна Бутенко взяли меня в свое время на курс. Я им безмерно благодарен. Дальше, конечно, тоже нелегко учиться, но это большое удовольствие.

– Как вы понимаете, что роль точно «ваша»? У вас есть какое-то внутреннее ощущение?

– «Своя» роль – это что-то интуитивное, в нашей профессии многое завязано на неосязаемых «энергетических потоках».

Как говорил Константин Станиславский, бывает, когда артист прочитал пьесу и уже спинным мозгом чувствует, как ее надо играть, тогда никакая система не нужна, а бывает – прочитал и совершенно не понимаешь, как играть, тогда нужны все системы и надо всё перепробовать.

– Как вы восстанавливаетесь после тяжелых эмоциональных ролей?

– Вы знаете, никак не восстанавливаюсь. Естественным образом прихожу в себя. Скорее, напротив, когда происходит серьезная эмоциональная отдача в пространство, во вселенную, идет некое очищение. Я профессионал: главное – прийти домой и выспаться, и всё будет хорошо.

– О чем вы мечтаете как актер? Есть ли у вас какая-то еще несыгранная «главная» роль?

– Есть еще много несыгранных главных ролей. Думаю, с возрастом будут появляться и новые возможности, накапливаться человеческий опыт.

А как актер я мечтаю о творческом энергетическом потоке, когда в процессе съемок происходит какая-то магия. Это сложный и редкий момент, но я мечтаю о таком моменте. Когда всё – и команда, и режиссер, и место, и материал – сходится, происходит подлинное творчество, и это все фиксируется на камеру, уходит на монтажный стол и появляется настоящее кино.

У меня такое озарение было несколько раз и на сцене, когда я играл в студенческом театре, и в ряде других полнометражных картин. Хотелось бы снова соприкасаться с этим чувством, делиться им со зрителями как у нас в стране, так и за рубежом.