Александр Смильгевич: «Мы строим «цифровые дороги» для экономики будущего»

Развитие нейросетей и искусственного интеллекта (ИИ), рост числа центров обработки данных (ЦОДов) и стремительное увеличение объемов передачи данных формируют новые требования к инфраструктуре связи. Растет спрос на готовые решения ‒ от кабельных сборок до комплексных систем для дата-центров. Генеральный директор крупнейшего производителя оптического кабеля «Инкаб Холдинг» Александр Смильгевич рассказал в интервью изданию «Ведомости. Промышленность», почему считает оптику основой экономики будущего, как компания пережила потерю зарубежных рынков и зачем ей проводить первичное размещение акций (IPO) именно сейчас.

«Наша задача ‒ построить национального чемпиона»

– Мы настроены на проведение IPO в первой половине 2026 г. Активную подготовку начали в 2025 г. и сейчас вышли на финишную прямую.

К этому мы шли очень давно – еще когда в 2021 г. выпускали биржевые облигации, рассматривая размещение как пробный шаг к статусу публичного заемщика. Тогда мы строили международную группу компаний с центром в Перми, но с большой долей бизнеса в США и в Европе. После 2022 г. мы были вынуждены свернуть зарубежную часть и перестроиться под новые реалии работы. Однако задача изменить структуру финансирования бизнеса, снизить кредитную нагрузку осталась, более того – она актуализировалась.

– У нас есть понимание, какие направления и продукты будут востребованы даже в непростых текущих условиях, и тем более – когда маятник качнется в сторону роста. Уверен, что готовиться к этому нужно сейчас. Думаю, инвесторы, которые следят за размещениями на бирже, тоже это понимают.

Коррекция спроса не говорит о том, что продукт не нужен, она говорит о том, что сейчас у заказчиков нет достаточных средств для реализации своих проектов: проекты не отменяются, а замораживаются. Но рано или поздно будут реализованы. Мы должны быть готовы к этому отложенному спросу, и мы готовы.

‒ Опыт с облигациями был успешный. Первый выпуск мы разместили в 2021 г., затем прошли оферту в 2023-м и полностью погасили выпуск в 2024 г. Для нас это был важный этап: компания показала, что может комфортно работать с публичным долговым инструментом и выполнять обязательства перед инвесторами.

Но дальше мы приняли стратегическое решение двигаться в сторону акционерного капитала. Сейчас наша задача не просто финансировать отдельные проекты, а построить национального чемпиона в сфере инфраструктуры цифровых коммуникаций. Для такой стратегии IPO ‒ более подходящий инструмент.

‒ Мы видим «Инкаб» как компанию, которая закрывает весь инфраструктурный контур, связанный с передачей данных и оптическими технологиями. Подключение абонентов, инфраструктура ЦОДов, подводные линии связи, промышленные и специальные решения ‒ во всех этих направлениях мы хотим предлагать комплексные продукты и компетенции.

Наша стратегия до 2030 г. ‒ выстроить сильную технологическую платформу внутри страны, закрепить лидерство на российском рынке, завершить развитие ключевых направлений, включая ЦОДы и подводные кабели, а затем переходить к следующему этапу ‒ международной экспансии.

«Рынок нуждается не просто в кабеле, а в готовом инженерном решении»

– У нас есть планы по выходу на рынок с комплексным телекоммуникационным инфраструктурным решением для дата-центров. Мы видим сегмент инфраструктурных решений для ЦОДов стратегически приоритетным и рассматриваем различные варианты ускоренного выхода на этот рынок, включая партнерства и сделки по слияниям и поглощениям.

Мы хотим интегрировать инфраструктурные решения с собственными кабельными технологиями, чтобы продукт получил статус полностью российского в соответствии с постановлением Минпромторга, которое подтверждает уровень локализации продукции и дает доступ к закупкам крупных государственных и окологосударственных компаний. Это позволит уже в 2026 г. существенно расширить рынок сбыта и выйти в сегмент крупных заказчиков с госучастием. В результате мы сможем предлагать рынку комплексные решения для телекоммуникационной инфраструктуры ЦОДов.

– У него большой потенциал. Мировой тренд, особенно в инфраструктуре для искусственного интеллекта, показывает кратный рост спроса на оптические решения: современные дата-центры для ИИ потребляют в 10-20 раз больше оптоволокна, чем традиционные. Это связано с тем, что такие ЦОДы ориентированы прежде всего на обучение и обслуживание больших языковых моделей, для этого внутри центра должна создаваться нейросеть на базе оптического волокна, которая связывает процессоры между собой, чтобы обеспечить максимальную производительность всей системы. Это создает дополнительный спрос на комплексные решения.

Уверен, этот тренд придет и на российский рынок, поэтому мы уже сейчас инвестируем в направления, которые позволят компании занять сильные позиции в будущем росте отрасли.

‒ Для нас это логичное продолжение стратегии диверсификации и движения в сторону продуктов с более высокой добавленной стоимостью. Рынок все чаще нуждается не просто в кабеле, а в готовом инженерном решении под конкретную задачу.

Кабельная сборка для клиента ‒ это уже готовое решение, которое можно запустить без дополнительного монтажа или сварки оптики. Например, операторы связи так смогут быстрее подключать абонентов: в промышленности и добывающих отраслях кабельная сборка может использоваться для быстрого развертывания сетей связи и систем мониторинга. Есть спрос со стороны телевещательных компаний, инфраструктурных проектов, специальных и мобильных решений.

В 2025 г. мы запустили это направление сначала как эксперимент, сейчас масштабируем как полноценный бизнес. Также развитие кабельных сборок напрямую связано с нашим стратегическим фокусом на рынке ЦОДов. Современная инфраструктура дата-центров во многом строится именно на таких решениях, поэтому развитие этой компетенции усиливает наши позиции в сегменте инфраструктуры для искусственного интеллекта и обработки данных.

– Честно говоря, это была моя мечта. Тема морских кабелей всегда казалась мне одной из самых технологически сложных и интересных в отрасли. И да, это логичное решение в русле нашей стратегии продуктовой диверсификации: мы развиваем направления, связанные с оптическими технологиями, и подводные кабели ‒ один из наиболее перспективных из них.

После появления масштабных государственных инициатив по развитию Арктики и Дальнего Востока мы увидели подтвержденный спрос со стороны крупных инфраструктурных проектов и поняли, что для их реализации необходима специализированная производственная площадка непосредственно у моря ‒ «мокрый завод», позволяющий напрямую загружать кабель на кабелеукладочные суда. Проект реализуется в формате совместного предприятия: контрольный пакет принадлежит «Инкабу», в проекте участвует дальневосточный партнер.

Завод уже построен и запускается летом 2026 г. Его проектная мощность составит до 2500 км подводного кабеля в год.

– У нас сформирована производственная кооперация, мы используем собственные технологические разработки и заделы. Так, на площадке в Перми производится сердечник подводного кабеля, а финальная сборка – на площадке в районе Владивостока.

Сейчас производство ориентировано прежде всего на внутренний рынок и реализацию крупных государственных и инфраструктурных заказов, но в перспективе мы рассматриваем возможность расширения продуктовой линейки и выхода на международные рынки.

«Мы всегда старались смотреть чуть дальше рынка»

‒ Около 25%. Но для нас важно не просто производить кабель, а создавать сложные инженерные решения и постоянно расширять продуктовую линейку. Сегодня мы производим оборудования для телекома, электроэнергетики, нефтегазовой отрасли, формируем инфраструктурные и промышленные проекты.

Мы никогда не боялись заходить в сложные ниши и всегда старались смотреть чуть дальше рынка. Например, когда строили новую производственную площадку, сразу запускали вместе с ней новые продукты,  в частности, оптический кабель, встроенный в грозозащитный трос для линий электропередачи. Это технологически сложный продукт, который тогда выпускали буквально единицы компаний.

‒ Идею создать современное производство оптического кабеля сформулировал еще мой отец, который всю жизнь проработал в отрасли, прошел путь от инженера до генерального директора «Камского кабеля». А реализовал ее я, после того как сам поработал в телекоммуникационном бизнесе и понял, как будет развиваться инфраструктура связи.

В 2007 г. мы с нуля запустили производство оптического кабеля в Перми. На тот момент вышли на рынок фактически последними: основные игроки работали с конца 1990-х. Но рынок активно рос, и мы росли вместе с ним, причем быстрее конкурентов. Мы постоянно инвестировали в новые продукты, расширяли мощности, заходили в новые сегменты, реализовывали международные проекты. По итогам 2012 г. «Инкаб» стал крупнейшим производителем оптического кабеля в России и СНГ, и эту позицию мы удерживаем уже более десяти лет.

‒ Международное направление для нас всегда было важной частью стратегии. После 2014–2015 гг. стало понятно, что российский рынок сам по себе ограничен, и мы начали активно развивать присутствие за рубежом: создали совместное предприятие в Европе и собственное производство в США.

Конечно, события 2022 г. серьезно повлияли на эту стратегию. Американский актив был передан стратегическому инвестору, часть международных проектов пришлось остановить. Но международный трек для нас не закрыт.

Мы по-прежнему считаем международное развитие частью долгосрочной стратегии. У компании есть опыт работы за рубежом, понимание глобального рынка и компетенции для масштабирования. Поэтому, как только появится возможность, мы готовы быстро наращивать международное присутствие.

‒ Европа и США были для нас ключевыми направлениями международного развития в сегментах телекоммуникаций и энергетики. После 2022 г. эти рынки для нас фактически закрылись.

Сегодня мы продолжаем работать за рубежом в нишевых сегментах, прежде всего в нефтегазовом направлении ‒ это сложные кабельные решения для мониторинга, добычи и транспортировки нефти и газа.

Но основной фокус компании сейчас ‒ это Россия и СНГ. Что касается других регионов, например Африки или Латинской Америки, то там в массовом сегменте сейчас доминируют китайские производители, поэтому мы пока не видим достаточного потенциала для масштабного присутствия.

«Развитие оптоволоконного производства – вопрос безопасности страны»

‒ Для нас основной проблемой санкционного периода стали не поставки, а потеря зарубежных рынков. С точки зрения снабжения мы достаточно быстро адаптировались: переориентировались на поставщиков из Китая и Индии, а параллельно заметно выросло качество и компетенции российских производителей, особенно в сегменте полимеров. В ряде направлений отечественные поставщики фактически вытеснили иностранных.

Поэтому какого-то критического сбоя в производстве или фундаментальных рисков для себя мы не почувствовали. Да, пришлось перестраивать цепочки поставок и искать новых партнеров, но этот процесс прошел для нас достаточно бесшовно.

‒ Безусловно, зависимость есть. После остановки производства на заводе в Саранске российский рынок в значительной степени переориентировался на китайское оптоволокно  как в телеком-сегменте, так и в поставках для оборонных задач. Но здесь важно понимать масштаб спроса. За последние годы потребление оптоволокна резко выросло за счет его применения в других отраслях, которым требуется гораздо больше объемов, чем традиционному телеком-рынку.

При этом мощности завода в Саранске составляли порядка 4 млн км в год,  то есть даже при стабильной работе предприятие покрывало бы в основном потребности телеком-рынка. Поэтому вопрос сегодня стоит шире: России необходим полноценный собственный цикл производства оптоволокна и значительно большие мощности.

Мы очень рассчитываем на восстановление отечественного производства и считаем развитие собственного волоконного производства вопросом технологической устойчивости и безопасности страны.

‒ Сегодня рынок, безусловно, находится под давлением общей экономической ситуации. Но при этом у него очень серьезный потенциал роста. Во-первых, накопился большой отложенный спрос на инфраструктурные проекты. Во-вторых, российская телекоммуникационная отрасль объективно недоинвестирована.

Если сравнивать Россию с крупными странами, например США или Китаем,  то объемы прокладки оптоволокна и в абсолютных значениях, и в пересчете на население у нас существенно ниже. А это означает, что потребность в развитии инфраструктуры в стране огромная.

Проблема в том, что инфраструктурные инвестиции ‒ это длинные деньги. А операторы связи живут в достаточно коротком коммерческом цикле: проект должен окупаться быстро. При этом стоимость связи и интернета в России исторически остается одной из самых низких в мире, что ограничивает возможности операторов инвестировать в масштабную модернизацию сетей.

Но фундаментальный тренд при этом очевиден: объем передачи данных будет только расти. Искусственный интеллект, цифровые сервисы, дата-центры, промышленная автоматизация ‒ все это требует все большей пропускной способности сетей. И здесь альтернативы оптической инфраструктуре, по сути, нет. Можно сказать, что мы строим «цифровые дороги» для экономики будущего. Не так важно, какие именно платформы или ИИ-компании окажутся лидерами рынка, ‒ инфраструктура понадобится всем.