Как Индия переживает политику жесткой экономии Моди

Власти Индии из-за вызванного перекрытием Ормузского пролива шока продолжают объявленную премьером Нарендрой Моди политику «экономического патриотизма». Ее цель – сокращение потребления нефтепродуктов, а также золота и украшений, что должно улучшить торговый баланс страны. Причиной новой политики стал вызванный войной США и Израиля с Ираном кризис поставок углеводородов из Персидского залива (они составляли 50% потребления Индии при общей зависимости от их импорта на уровне в 90%).

«Мир сталкивается с новыми вызовами. Сначала пандемия коронавируса, затем начали вспыхивать войны, теперь энергетический кризис. Это десятилетие превращается в десятилетие катастроф. Если ситуация не изменится, достижения последних десятилетий будут стерты, значительная часть людей вернется за черту бедности», – сказал Моди 16 мая в Гааге (цитата по Hindustan Times). В Индии с самым большим в мире населением в 1,4 млрд человек 11% жителей находятся за чертой бедности, следует из данных индийского Института трансформации. С 2014 г. 248 млн человек в стране вышли за черту бедности.

В мае впервые с начала войны США и Израиля с Ираном основные компании – владельцы 90% АЗС в Индии повысили цены на топливо. Бензин подорожал до 9,77 рупии за литр (+3,2%) и 90,67 рупии за литр дизтоплива (курс рупии и рубля к доллару почти идентичен). С 1 марта по 15 мая топливо в Индии не дорожало из-за сниженных в марте акцизов на бензин и отмены акциза на дизтопливо. Власти теряли из-за этого в месяц около $1,4 млрд. Причину отказа от сдерживания цен 12 мая объяснил индийский министр нефти Хардип Сингх Пури. По его оценке, убытки ТЭК Индии 70 дней подряд в среднем составляли $102 млн в день.

11 мая Моди попросил индийцев сократить поездки на личном транспорте и предпочесть общественный, городской и железнодорожный транспорт. Моди также попросил работать удаленно, экономя топливо. У Индии крайне высокий импорт энергетического сырья среди крупных стран – 95% потребления, даже в Китае этот показатель составляет 70%, замечает аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин.

В ходе визита Моди в ОАЭ 15 мая эмиратская нефтекомпания ADNOC договорилась с индийской ISPRL, отвечающей за стратегические резервы, расширить хранилища в Индии до 30 млн барр. для части стратегических запасов страны, а другую часть хранить в ОАЭ у ADNOC. Проблема Индии – минимальные стратегические резервы, указывает эксперт Кирилл Родионов. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в марте их объем составлял 21 млн барр., или 3,5 суток при потреблении 6 млн барр./сут. В Китае в марте, по данным МЭА, резервы составляли 1,5 млрд барр., или 92 суток потребления, а у США – 413 млн барр., или 20 суток.

Эксперт Финансового университета при правительстве России Игорь Юшков не считает ситуацию катастрофой. 11 мая Моди попросил также сократить покупки иностранных товаров, даже растительного масла, отказаться от «неуместных» поездок за рубеж и свадеб за границей.

А 12 мая Моди призвал отказаться и от покупок золотых украшений на год. В Индии драгметаллы – традиционный объект для инвестиций и крупная статья расходов для свадеб и религиозных церемоний. По данным Global Trade Research Initiative, рост импорта драгметаллов с $36,5 млрд в 2022 г. до $58,9 млрд в 2025 г. наносит ущерб валютным резервам и торговому балансу Индии. Параллельно 13 мая власти повысили тарифы на импорт золота и серебра с 6 до 15%.

Золото – вторая по значимости статья импорта Индии. Аналитик рынков драгметаллов банка «Уралсиб» Оксана Лукичева указывает, что из-за роста цен в 2025/26 финансовом году их импорт обошелся в $84 млрд ($35,5 млрд в 2015 г.). Несмотря на спад объема импорта в 20%, это давит на рупию, добавляет она: «Власти снижают расходы на эту статью, не столь необходимую, как нефть». Но меры в отношении драгметаллов начали принимать еще в апреле, указывает Лукичева: был заморожен их импорт из-за отсутствия разрешений на таможенное оформление, часть металла застряла по пути. Затем для банков ввели 3%-ный налог на импорт, и в апреле он упал до 20,5 т (29,2 т в 2025 г.). «Это и рост цен ограничат импорт и спрос на драгметаллы. Но возможен и рост их контрабанды, которая упала со 100 т в 2023 г. до 20 т в 2025 г. из-за сокращения пошлин», – говорит Лукичева.

На меры Моди отреагировали рынки. Рупия обвалилась до рекорно низкого уровня в 95 рупий/$ из-за паники, ожиданий дефицита платежного баланса, инфляции и вывода $12 млрд инвестиций за одну неделю с 11 мая. Moody’s снизило прогноз ВВП страны с 6,8 до 6% по итогам 2026 г.

Запасы валюты в Индии уменьшились, согласен Потавин: на 1 мая они составляли $690,7 млрд (в феврале – $728,5 млрд): «Высокий объем резервов дает ЦБ Индии запас прочности для сглаживания давления на рупию и покрытие шоков от удорожания импорта. Но торговый и платежный балансы Индии ухудшились».

Моди сам показал «разумное потребление» и уменьшил свой кортеж, его примеру последовала часть высших чиновников. Указывая на это, государственные СМИ поясняли: «экономический патриотизм» – не спад потребления, а его «разумность». Это не спасло меры правительства от критики оппозиции, в том числе Рахула Ганди (Индийский национальный конгресс). Сокращение кортежа стало мишенью насмешек оппозиционеров, назвавших это «пустым символизмом». Bloomberg оценило 13 мая ситуацию как «конец удачи Моди», вызванной поставками дешевой нефти из России с 2022 г. По словам научного сотрудника Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН Глеба Макаревича, критика оппозиции логична и она может отразиться политически на премьере и его партии: «Несмотря на яркие жесты Моди, людей в Индии скорее интересуют рост экономики и состояние своего кармана. Кризис создает проблемы для Моди. Если он его решит, то «продаст» населению как победу».