В течение последних тридцати лет развитие глобальных коммуникаций базировалось на принципе универсальности: медиаконтент проектировался таким образом, чтобы быть доступным и понятным любому пользователю, независимо от его географического положения или физиологических особенностей, при условии наличия базовых технических средств. Однако сегодня мы наблюдаем фундаментальный слом этой парадигмы. На смену инклюзивности приходит стратегия, которую можно обозначить как «биологический протекционизм» (Biological Gating) или «нейрофизиологическая инвазия».
Суть данного тренда заключается в создании медиаобъектов и интерфейсов, которые физически «не считываются» или намеренно отторгаются аудиторией, не принадлежащей к целевой группе по биологическим признакам (возраст, состояние сенсорных систем, нейрохимический профиль). Это переход от программных паролей к биологическим фильтрам, где входным билетом в информационное пространство становится сама физиология пользователя, говорит доцент кафедры массовых коммуникаций и медиабизнеса Финансового университета при правительстве РФ Николай Яременко.
Биологический протекционизм базируется на использовании тонких различий в работе человеческих органов чувств, которые ранее считались второстепенными для медиаиндустрии. Наиболее очевидный пример — эксплуатация возрастных изменений слухового аппарата (пресбиакузис).
Известно, что способность воспринимать высокочастотные звуки (выше 17 – 18 кГц) утрачивается человеком с возрастом. В рамках тренда Biological Gating создатели контента (от подкастеров до маркетологов) начинают внедрять в аудиопоток специфические частотные триггеры. Для подростковой аудитории эти звуки могут служить «секретным» кодом, вызывающим прилив внимания или определенную эмоциональную реакцию, в то время как для лиц старше 30 лет этот слой контента остается физически невидимым или воспринимается как недифференцированный дискомфорт.
Это порождает феномен «медиа-инвазии», когда контент проникает в пространство пользователя, но остается защищенным от «чужаков» самой биологией. В отличие от цензуры или родительского контроля, такие барьеры невозможно обойти технически — их можно только «перерасти» или иметь соответствующую нейрофизиологическую прошивку.
Неочевидность тренда заключается в том, что он выходит за рамки простого звукового кодирования. Мы вступаем в эпоху «нейрохимического маркетинга», где цветовые палитры, ритмика монтажа и скорость подачи информации калибруются под специфические дофаминовые циклы разных возрастных и социальных групп.
Например, визуальный язык современных коротких видео (сверхбыстрая смена планов, высокая насыщенность, специфические искажения) проектируется с учетом пластичности мозга центениалов. Для мозга взрослого человека, привыкшего к иным темпам обработки визуальной информации, такой контент вызывает быструю сенсорную перегрузку и физическое отторжение (тошноту, головную боль).
Таким образом, медиасреда становится фрагментированной на «биологические гетто». Корпорации более не стремятся к универсальному охвату; они создают контент-инвазии, которые действуют как биологическое оружие избирательного действия: привлекают одну группу и делают среду невыносимой для другой. Это новая форма сегрегации, легитимизированная наукой о мозге.
Для делового сообщества биологический протекционизм означает радикальную смену маркетингового инструментария. Традиционный таргетинг по интересам и демографии дополняется биометрическим проектированием контента. Люксовые бренды могут использовать визуальные и звуковые фильтры, которые делают их цифровую рекламу «невидимой» или эстетически неприятной для нецелевой аудитории, сохраняя эксклюзивность без введения формальных ограничений. Молодёжные субкультуры создают медиаканалы, использующие «биологический шифр», чтобы защитить свои сообщества от надзора со стороны регуляторов или рекламных агентов старшего поколения.
И вот здесь на арену нашего внимания выходит эстетическая инвазия. Появляются продукты, дизайн которых основан на биоритмах. Например, интерфейсы, которые меняют свою контрастность и цветовую схему в зависимости от предполагаемого уровня мелатонина или кортизола у пользователя в определенное время суток, делая взаимодействие «физиологически эксклюзивным».
Академический анализ тренда выявляет серьезные риски для социальной связности. Если медиапотребление становится биологически обусловленным, исчезает фундамент для межпоколенческого диалога. Мы оказываемся в ситуации, когда родители и дети, находясь в одном цифровом пространстве, физически потребляют разные реальности, защищенные нейрофизиологическими барьерами.
Это ведет к формированию «биологического эхо-камер». Если информация защищена частотным или ритмическим фильтром, она не может быть подвергнута внешней верификации или критике со стороны тех, кто находится вне «биологического круга». Это создает идеальные условия для радикализации и формирования закрытых групп, чьи убеждения подкрепляются общностью физиологического опыта.
В контексте гендерных исследований Biological Gating открывает дискуссию о различиях в сенсорном восприятии. Существуют данные о том, что женщины и мужчины в среднем по-разному реагируют на определенные спектры цветов и звуковые частоты, а также имеют разные пороги чувствительности к визуальному шуму.
Медиаиндустрия начинает эксплуатировать эти различия, создавая «гендерно-герметичные» интерфейсы. Это не просто «розовый для девочек», а создание среды, которая на уровне нейрофизиологического комфорта притягивает один пол и отталкивает другой. Это может привести к новой волне гендерной поляризации в профессиях и образовании, если обучающие медиаплатформы будут неосознанно (или осознанно) проектироваться под биологические стандарты только одного гендера.
Биологический протекционизм знаменует собой конец эпохи «открытого интернета». Мы переходим к модели, где доступ к информации регулируется не правами доступа, а структурой сетчатки глаза или чувствительностью внутреннего уха.
Для регуляторов и общества это ставит сложнейший вопрос: является ли биологическое кодирование формой дискриминации? Если определенный класс социально значимой информации будет подаваться на «частотах молодежи», не нарушает ли это права старшего поколения?
В будущем победят те медиасистемы, которые смогут наиболее точно настроиться на биологический ритм своей аудитории, превратив физиологию из ограничения в уникальный ключ доступа. Однако ценой этого успеха может стать окончательный распад человечества на изолированные биологические кластеры, каждый из которых живет в своем собственном, физически непроницаемом для других медиамире. Биология становится последней границей, и медиа уже начали её переходить.