Феномен цифровых кочевников, еще пять лет назад воспринимавшийся как образ жизни IT-специалистов и фрилансеров, к 2026 году трансформировался в значимый структурный элемент глобальной экономики. Международные организации от ОЭСР до ООН включают вопросы регулирования удаленной работы в повестку межправительственных переговоров. Глобальное сообщество цифровых кочевников превысило 40 миллионов человек по данным зарубежных источников. Данные по США демонстрируют устойчивый рост: 18,1 миллиона американцев идентифицируют себя как цифровых кочевников, что составляет рост в 147% с 2019 года. 20 января 2026 г. ОЭСР провела публичные слушания, собравшие более 60 комментариев от стейкхолдеров. Исследование ОЭСР подтверждает, что гибридные и полностью удаленные модели работы стали общепринятыми: 58% организаций используют гибридный формат, 20% работников хотя бы раз работали из другой юрисдикции.
Однако за количественным ростом скрывается сложная, внутренне противоречивая реальность. Существует значительная страта цифровых кочевников с низкими доходами, чей образ жизни связан с готовностью к аскетичному существованию во имя свободы и занятия творческим трудом. Кроме того, существуют и административные проблемы. Обновленная поправка к Статье 5 МК ОЭСР (2025) вводит критерии для оценки того, может ли домашний офис, арендованное жилье или жилье друзей/родственников в другой стране считаться официальным местом работы. Отсутствие проработанной законодательной базы создает риски как избыточного налогообложения, так и, парадоксально, образования «безналоговых гаваней» для удаленных работников.
Как рассказала доцент Кафедры английского языка и профессиональной коммуникации Финансового университета при Правительстве РФ, канд. филологических наук Валькова Юлия Евгеньевна, важно отличать цифровых кочевников от обычных туристов. В частности, в Юго-Восточной Азии из-за наплыва фрилансеров повышается аренда жилья на долгий срок, а местное население не может себе это позволить.
Еще пять лет назад цифровые кочевники жили в серой зоне: туристическая виза, каждые 90 дней – виза-ран в соседнюю страну. Сегодня более 50 стран ввели специальные визы для удаленных работников, но есть требования по минимальному доходу. Например, Бразилия дает визу на год при условии дохода в 1,500 долларов в месяц, а Коста-Рика, Мексика, Белиз для годовой визу устанавливают планку в 3,000-4,000 в месяц – это фильтр, чтобы отсеять неквалифицированных иммигрантов. Некоторые страны (Вьетнам, Таиланд, Канада) пока не ввели специальных виз, но де-факто разрешают работать по туристическим или электронным визам. Вьетнамский Дананг в 2025 году даже принял крупнейший фестиваль номадов Nomad Fest при отсутствии официального визового режима.
В 2022-2024 годах Россия пережила мощную волну «релокации», и многие уехавшие остались в формате удаленной работы. Часть из них вернулась, часть интегрировалась в локальные комьюнити, часть продолжает путешествовать. Официальной статистики по российским цифровым кочевникам нет, но косвенные данные показывают: популярные направления – Армения, Казахстан, Турция, Сербия, Черногория, Таиланд. Интересно, что в самой России тоже появляются «кочевые» точки притяжения. Калининград, Санкт-Петербург, Москва, Краснодарский край – туда приезжают работать удаленщики из других регионов.
Цифровое кочевничество – это не маргинальный тренд и не временное явление, порожденное пандемийными ограничениями. Это устойчивая реконфигурация отношений между человеческим капиталом, пространством и временем, отражающая фундаментальные сдвиги в экономике и социальных ожиданиях квалифицированных работников. Цифровое кочевничество – не идеальный образ жизни и уж точно не решение всех проблем. Оно не делает человека автоматически свободным и счастливым. Одиночество, профессиональное выгорание, усталость от переездов – реальные спутники этого пути. Но оно дает право выбора. Выбирать, где проснуться завтра, с кем пить кофе, на каком языке здороваться с соседями. И для миллионов людей этот выбор оказался важнее стабильности, привязанной к одному адресу.