По мнению к.п.н., доцента Кафедры математики и анализа данных Финансового университета Магомедова Рамазана Магомедовича, финансовая система активно цифровизируется, и вместе с ней появляются новые формы денег. В России сложились предпосылки для внедрения цифрового рубля как инструмента денежно-кредитной политики. Цифровой рубль, эмитируемый Банком России в дополнение к наличным и безналичным деньгам, – это уникальный цифровой код, призванный ускорить расчеты, повысить их безопасность и снизить транзакционные издержки. Его внедрение несет потенциальные преимущества для трансмиссионного механизма – и одновременно риски для ликвидности банковского сектора и структуры балансов кредитных организаций.
Цифровой рубль представляет собой третью форму национальной валюты наряду с наличными и безналичными денежными средствами. По концепции Банка России, выпускается по двухуровневой розничной модели (модель D): Банк России создает платформу и эмитирует валюту, коммерческие банки открывают кошельки и обслуживают клиентов. Главная инновационная черта – программируемость на основе смарт-контрактов, которая дает возможность окрашивать деньги для целевого расходования.
Самым обсуждаемым последствием внедрения цифрового рубля остаётся дезинтермедиация, то есть отток ликвидности из коммерческих банков. Расчёты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) показывают, что переток средств со счетов физических и юридических лиц в цифровой рубль может достичь 9 трлн рублей. При таком сценарии Банку России, чтобы поддержать кредитование, потребуется компенсация в объёме 8-8,5 трлн рублей. Более того, эксперты полагают, что возникшее дефляционное давление, скорее всего, заставит регулятора снизить ключевую ставку – примерно на 0,25 процентного пункта.
Авторы других исследований считают подобные опасения преувеличенными. На остатки по цифровому кошельку процент не начисляется – значит, депозиты для сбережений по‑прежнему выглядят привлекательнее. К тому же Банк России ввёл лимит пополнения цифрового кошелька для физических лиц: не более 300 тыс. рублей в месяц. Двухуровневая система сохранена, банки продолжают выполнять посредническую функцию. Тем не менее структура пассивов неизбежно трансформируется. Доля дешёвых средств до востребования снизится. Банкам придётся либо повышать ставки по кредитам, либо искать более дорогое оптовое финансирование.
Цифровой рубль обеспечивает полную прозрачность транзакций для регулятора и снижает издержки, что положительно скажется на сборе налогов и противодействии отмыванию денег.
Анализ влияния цифрового рубля на денежно-кредитную политику будет неполным без учета международного опыта внедрения цифровых валют центральных банков (CBDC) – Банк России напрямую опирается на него при проектировании платформы. Среди всех примеров наиболее показательны с точки зрения последствий для монетарной политики Китай (цифровой юань, e-CNY), Багамские Острова (Sand Dollar) и Нигерия (eNaira).
Для российской двухуровневой банковской системы опыт Китая – наиболее релевантный. В Китае, как и в России, сделали ставку на розничную модель с сохранением роли коммерческих банков. Специалисты Народного банка Китая разработали многоуровневый дизайн кошелька e-CNY с различными лимитами на баланс и транзакции в зависимости от степени идентификации пользователя. Это ограничило переток средств с депозитов в цифровую валюту, сохранило кредитный потенциал банковской системы и – как следствие – эффективность кредитного канала трансмиссии [4; 5]. Этот подход Банк России рекомендовал и частично имплементировал: лимит пополнения счета цифрового рубля составляет 300 тыс. рублей в месяц для физических лиц.
Из анализа зарубежных практик вытекает один принципиальный вывод: цифровая валюта центрального банка дополняет традиционные инструменты ДКП, а не вытесняет их. Шведская модель e-krona и проект цифрового евро подтверждают – беспроцентная CBDC дает центральному банку возможность уйти от проблемы нулевой нижней границы процентных ставок. Если ключевая ставка уходит в отрицательную зону, население исторически переходило в наличные; при наличии цифрового рубля с нулевой доходностью возможен переток туда. Впрочем, как отмечают авторы, Банк России способен использовать этот эффект в собственных интересах. Когда экономику нужно стимулировать, цифровой рубль делают менее привлекательным по сравнению с кредитами. А когда требуется абсорбировать избыточную ликвидность – напротив, усиливают его роль. Гибкость здесь вполне достижима.
Отдельный вопрос – адаптация операционной процедуры ДКП. Цифровой рубль меняет структуру денежных агрегатов. Часть денежной массы покидает агрегат М2 (безналичные средства на счетах) и переходит в разряд цифровой наличности, которая по своей природе ближе к М0. А это уже требует пересмотра моделей денежного мультипликатора. Средства в цифровых кошельках в кредитовании не участвуют – банки не могут их рефинансировать, – и фактический мультипликатор снижается. Расчёты ЦМАКП, приведённые в исследованиях, показывают: чтобы компенсировать этот эффект, центральному банку придётся либо наращивать объёмы рефинансирования коммерческих банков, либо корректировать нормативы обязательных резервов. Без более точной калибровки ставок по депозитным и кредитным операциям резких перетоков ликвидности между наличной, безналичной и цифровой формами не избежать.
Таким образом, введение цифрового рубля также повысит прозрачность расчетов и усилит государственный контроль за расходованием бюджетных средств. Финансирование государственных проектов с применением смарт-контрактов обеспечит строго целевое использование выделяемых ресурсов. Сокращение масштабов теневой экономики и упрощение выявления незаконных операций будут способствовать уменьшению объемов отмывания денег.
Существует и внешнеэкономический фактор ускоренного внедрения цифровой валюты, обусловленный международной конкуренцией. Государство, первым получившее практические результаты в использовании данной технологии, сможет предлагать свой продукт нерезидентам для обслуживания расчетов в других странах.
Включение цифрового рубля в денежный оборот страны позволит усовершенствовать финансовую систему и повысить ее устойчивость за счет роста независимости граждан и организаций от конкретных банков. Вместе с тем для коммерческих банков внедрение цифрового рубля связано с риском оттока клиентской базы. Поддержание устойчивого функционирования экономики потребует от кредитных организаций усиления конкурентных позиций через повышение качества обслуживания, внедрение программ лояльности и освоение новых направлений деятельности. Это способно создать дополнительные источники дохода.
Таким образом, цифровой рубль представляет собой новый инструмент денежно-кредитной политики и обладает значительным потенциалом для модернизации финансовой системы Российской Федерации. Имеющиеся риски, связанные с вероятным сокращением ликвидности банковского сектора и необходимостью инвестиций в платежную инфраструктуру, не отменяют существенных преимуществ цифровой валюты для государства, бизнеса и населения. Положительный макроэкономический эффект достигается за счет поэтапного внедрения национальной цифровой валюты и применения инструментов, компенсирующих ее влияние на денежно-кредитную политику.