Развитие инноваций обеспечит экономика решений

Доступ к информации стремительно дешевеет, большие языковые модели выдают структурированные данные за секунды, и то, что раньше было источником конкурентного преимущества, перестает быть дефицитом. Ключевым навыком становится не обладание знанием, а способность отделять значимое от второстепенного и принимать решение («различать»), во что инвестировать ограниченные ресурсы. К такому выводу пришли участники дискуссии «Лидеры технологий» на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ-2026). Они обсудили, как в этих условиях российские институты развития, крупный бизнес и технологические компании пересобирают модель роста, с какими барьерами сталкиваются и на какие ниши делают ставку.

Условия борьбы за технологическое лидерство определяют несколько глобальных тенденций, заявил главный конструктор ВЭБ.РФ Денис Кузьмин в ходе дискуссии. Среди них он выделил возвращение к индустриальной политике. Страны-лидеры стремятся сосредоточить полные производственные циклы внутри своих границ, и это касается не только простого производства, но и технологий. По словам Кузьмина, государства формируют собственные технологические пакеты, обеспечивающие суверенитет и основания для лидерства. В качестве примеров он привел производство чипов, искусственный интеллект, суверенную генетику, синтетическую биологию и фотонику.

Еще один значимый тренд – развитие искусственного интеллекта (ИИ). Кузьмин сравнил его по значимости с электричеством, отметив, что ИИ становится ключевой инфраструктурой. Однако, по его словам, этот процесс крайне неравномерен: есть страны с суверенными базовыми моделями, а есть те, у кого, по выражению эксперта, «к сожалению, сегодня ничего нет».

Также в числе трендов Кузьмин выделил снижение стоимости знаний. Еще недавно, напомнил он, производство одного слайда консалтинговой компанией стоило миллионы рублей, а сегодня сопоставимый результат можно получить по недорогой подписке на ИИ-сервис. При этом материальные ресурсы – от редкоземельных металлов до пресной воды – напротив, дорожают. В этих условиях экономика знаний, построенная на дефиците информации, утрачивает фундамент, указал спикер.

К перечисленным трансформациям добавляется и поколенческий сдвиг, отметил первый заместитель председателя ВЭБ.РФ Николай Цехомский. Если предыдущие поколения осваивали гаджеты, то поколение «бета» (рожденные в 2025–2039 годах) уже будет думать с помощью технологий. По его словам, это не просто смена пользовательских привычек, а смена самого способа взаимодействия с информацией и вызов для всей системы принятия решений.

Новая экономика

По мнению Кузьмина, логика создания добавленной стоимости меняется. Раньше она строилась на удержании внимания пользователя – на этом выросли все маркетплейсы и социальные платформы. Сегодня на смену этой модели приходит «экономика различений», объяснил главный конструктор ВЭБ.РФ.

Он описал, как работает новый подход. Сначала искусственный интеллект генерирует множество гипотез и вариантов. Затем человек, обладающий экспертизой, проверяет полученную информацию, принимает решение и реализует его. По словам Кузьмина, добавленная стоимость возникает именно на этих двух этапах.

Также он обратил внимание на отсутствие прямой корреляции между лавинообразным ростом знаний и экономической отдачей. По его словам, этот разрыв напоминает известный парадокс Роберта Солоу: в 1980-х годах экономист заметил, что масштабные инвестиции в информационные технологии не приводят к немедленному росту производительности – эффект проявляется с задержкой. Так и сейчас: человечество не успевает осмыслить и применить огромные объемы сгенерированных ИИ данных. Именно этот разрыв между скоростью генерации и способностью к верификации и создает отставание, объяснил Кузьмин. Преодолеть его можно только одним способом, уверен он: выстроить инфраструктуру, которая позволит отличать шум от истины, причем на уровне государства. «Россия должна стать той страной, которая умеет различать», – резюмировал Кузьмин. Он также добавил, что это потребует нового типа экспертизы.

Переход к «экономике различений» меняет и роль институтов развития, отметил Кузьмин. По его словам, например, ВЭБ.РФ по определению принимает на себя риски, делая ставку на конкретные технологические направления, но теперь для этого требуются иные инструменты. Задача госкорпорации – определять, какие из множества гипотез заслуживают доверия и на чем стоит сфокусировать усилия, объяснил он.

Первый заместитель председателя ВЭБ.РФ Николай Цехомский добавил, что технологическое лидерство не является самоцелью. «Для нас как института развития главной целью является качество жизни каждой семьи, каждого человека в нашей стране», – сказал он.

Барьеры и мосты

Государство в борьбе за технологическое лидерство делает ставку на малый бизнес, отметил первый замглавы Минэкономразвития России Максим Колесников. По данным министерства, в России сегодня насчитывается порядка 7000 малых технологических компаний (МТК) с совокупной выручкой 12 трлн руб. Эти компании ежегодно прирастают на 20% по выручке, а средняя доля затрат на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) у них достигает 70–75% от оборота.

Однако, по словам Колесникова, МТК сталкиваются с двумя основными барьерами: поиском капитала и поиском заказчика. Опрос министерства показал: 85% компаний отмечают потребность в финансировании, но реальные шаги для его привлечения предприняли лишь половина из них. Колесников объяснил это разрывом ожиданий: компании просто не верят, что деньги доступны.

В качестве конкретных решений первый замминистра выделил два направления. Первое – поправки в Гражданский кодекс, которые легализуют так называемую свободу договора на разработку еще не существующих продуктов. Если заказчик отказывается от контракта, его плата должна быть соизмерима с фактическими затратами разработчика. Это сделает такие договоры приемлемыми для банковского финансирования, пояснил Колесников. Второе направление, по его словам, – перезапуск налоговой льготы по НИОКР. Сейчас она позволяет компаниям снижать налоговую базу по налогу на прибыль за счет повышающего коэффициента к расходам на исследования, а также получать инвестиционный налоговый вычет.

О других трудностях во взаимодействии науки и бизнеса рассказал заместитель председателя ВЭБ.РФ Игорь Дроздов. По его словам, компании зачастую не могут сформулировать квалифицированный заказ для университетов, потому что воспринимают их как витрину с готовыми продуктами, а не как партнеров для совместной разработки. Дроздов связал эту проблему со структурой финансирования исследований: в России расходы на НИОКР на 70% финансирует государство и лишь на 30% – частный бизнес, тогда как в других странах пропорция обратная. Пока компании не инвестируют в собственную научную базу, им сложно объяснить внешним разработчикам, что именно требуется, пояснил он.

Ставки крупного бизнеса

Старший вице-президент Российского экспортного центра (группа ВЭБ.РФ) и гендиректор «Эксар» Никита Гусаков перечислил направления, в которых Россия уже является лидером или имеет хорошие шансы им стать. Среди них кибербезопасность, гражданские беспилотники (прежде всего агродроны) и биотехнологии в продовольственном сегменте. Однако ключевой вызов, по словам Гусакова, заключается в доступности финансирования – в условиях жесткой денежно-кредитной политики и бюджетных ограничений предложить конкурентоспособные условия очень сложно. В перспективе, добавил он, России нужно уходить от экспорта продукции к экспорту технологий и услуг – это общемировой тренд, который отчасти решает проблему доступа к капиталу.

Доцент центра энергетических технологий «Сколтеха» Федерико Мартин Ибаниес поделился опытом связи науки и промышленности на практике. Он рассказал о европейской модели, в которой гранты выдаются не университетам, а промышленным предприятиям, а те уже ищут научных партнеров под конкретные производственные задачи. Сам Ибаниес работал над конвертером для электрического автобуса – эта разработка создавалась под нужды конкретной компании и в итоге была внедрена в серийный продукт.

Подводя итоги дискуссии, Колесников напомнил, что у государства есть запрос на развитие технологических лидеров – компаний, которые уже переросли категорию МТК. Главной задачей он назвал формирование квалифицированного заказа и помощь таким компаниям в долгосрочных контрактах. Кузьмин добавил: в условиях, когда готовых ответов нет, главным активом становится способность отделять перспективные гипотезы от тупиковых и системно двигаться в выбранном направлении.