Воланд или мелкий мошенник: каким вышел Хлестаков в Театре Моссовета

Премьерой «Ревизора» в постановке худрука Евгения Марчелли Театр Моссовета открыл в сентябре 104-й сезон. До нового года спектакль можно успеть посмотреть 22 ноября, 4 и 17 декабря. Пьесу, премьера которой состоялась 190 лет назад, ставят охотно и много, на этот раз жанр определен как «иррациональная комедия».

Хрестоматийный факт: идею пьесы «Ревизор» Гоголю подарил Пушкин. Первая постановка вышла в 1836 г. на сцене Александринского театра; автор сам участвовал в работе над декорациями и в репетициях. Ровно через 90 лет, 9 декабря 1926 г., Всеволод Мейерхольд выпустил свою версию, вокруг которой разгорелись яростные споры. 

К нынешнему юбилею пьесы Валерий Фокин поставил в Александринском театре «Ревизора с продолжением», воссоздав ту самую премьеру, прошедшую на этой сцене, в декорациях 1836 г. Премьера прошла 27 февраля 2026 г., а в апреле спектакль показали на сцене МХТ им. Чехова. Но самым нашумевшим московским «Ревизором» последних десятилетий можно назвать «Хлестакова» Владимира Мирзоева, премьера которого состоялась 7 февраля 1996 г. в театре Станиславского. Здесь Хлестаков в исполнении громадного лысого Суханова обращался то шаманом, то паханом, то психически больным. 

Новый подход Евгения Марчелли к Гоголю – уже второй после прошлогодней «Женитьбы» – безусловно, заслуживает внимания, и публика на премьере отвечает аншлагом. 

Раки, каски и страсти

Сценограф Наталья Авдонина поместила действие на стройплощадку: временные ограждения, предупреждающие знаки, бытовки. Городничий с чиновниками в деловых костюмах и касках появляются после обхода, а за огромным бетонным столом им подают пиво и раков: подносят угощение красавицы-официантки в гигантских кокошниках и на шпильках. Но появление в городе ревизора инкогнито – вторую неделю живет и не платит, понятное дело, такое себе может позволить только непростой человек – сотрясает налаженный быт.

В этом спектакле Марчелли решил поддержать артистов старшего поколения. Именно они играют «правящую верхушку»: городничий – Андрей Межулис, ученик Павла Хомского, служащий в театре более 30 лет; Земляника, попечитель богоугодных заведений, – 65-летний Александр Бобровский; 76-летний Евгений Данчевский играет смотрителя училищ, а самый возрастной исполнитель – Юрий Беркун, недавно отметивший 84-летие, – лекаря Гибнера, который не говорит по-русски, слабо реагирует на действительность и бесцельно передвигается по сцене, явно уже находясь в какой-то иной реальности. 

И всем, даже кому не полагалось по Гоголю, раздали по молодой бессловесной жене. А судью Ляпкина-Тяпкина, которого играет 72-летний Виктор Гордеев, сделали еще и комичным героем-любовником, придумав ему роковую страсть – чужую жену Аксиньюшку (яркая комедийная роль Ксении Комаровой). Там, где у Гоголя была лишь сплетня, что все дети помещика Добчинского похожи на судью, в спектакле выросло в несколько сцен с песенным номером и шутками ниже пояса, когда Ляпкин-Тяпкин жалуется Хлестакову на одолевающую похоть и рассказывает, как «прикладывал лук и посыпал солью» – но ничего не помогает.

Тем временем, непридуманные героини – дочь и жена городничего, тоже сражаются за Хлестакова с большим чувством. Дочка градоначальника (ее играет дочь актрисы Евгении Крюковой Евдокия Карева), соблазняя заезжего «перспективного» жениха, неловко и старательно танцует стриптиз в золотистой мини-комбинации под ремикс романса «Очи черные», – но Хлестаков, очевидно, предпочитает зрелость и опыт в лице жены городничего, роскошной Анны Андреевны (Анна Гарнова). 

Лики ревизора

Главный предмет споров – Хлестаков. Театр описывает его как Воланда, спустившегося на землю проверить, как изменился мир, а исполнитель роли Дмитрий Подадаев называет своего героя то Мефисто, то чертом, который не просто вымогает деньги, а испытывает нестойкие души. Действительно, Хлестаков и Осип (Александр Попело) появляются дважды – в начале и в конце спектакля – из-под земли в дыму, в странной униформе и ужасных резиновых масках, как два инфернальных близнеца, изображая по очереди друг друга.

«Само появление Хлестакова – не как проезжего мальчишки, а как Воланда в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», который послан на Землю поглядеть, до какой степени люди изменились и насколько способны прогнуться, унизиться перед неизвестным, но внушающим страх существом», – объясняет замысел исполнитель роли городничего Андрей Межулис.

«Моссоветовский» Хлестаков местами напоминает знаменитый образ, созданный в 1990-е гг. Максимом Сухановым: то ли загадочный монстр, то ли сумасшедший «урка», – но помельче калибром. Позже нынешний Хлестаков трансформируется уже в орущего следователя на допросе: к нему по очереди приходят чиновники, и каждый охотно выдает себя и соседей. Стоит вспомнить и спектакль Нины Чусовой, где ревизора играл Гоша Куценко: его поставили здесь же, в Театре Моссовета, двадцать лет назад, и действие так же было перенесено в современность. Агрессивные, резкие, наголо бритые ревизоры выстраиваются в смысловую линию – получается уже, можно сказать, традиция.

Рабская натура

Сатиры на взяточников, по словам режиссера, в постановке нет: главный порок его героев – не коррупция, а рабская натура. Спектакль, объясняет Евгений Марчелли, о достоинстве и о внутренней несвободе: «Я такой же: когда захожу в кабинет к начальству, почему-то всегда у меня немного подгибаются колени. Или почему, когда вышестоящий начальник любого уровня рассказывает анекдот, я начинаю смеяться, хотя мне не смешно?»

Спектакль активно работает со зрителям, вводя сцены, когда вдруг ломается «четвертая стена» – невидимая граница между театральным действом и публикой. Но этот прием иногда бывает неожиданен и не всегда понятен. Самый обсуждаемый ход: Хлестаков останавливает действие и идёт по залу занимать деньги. Просит наличные, номер карты, код из смс, пароль от «Госуслуг» – зрители узнают современного мошенника и радуются этому узнаванию. Но когда в сцене соблазнения дочки городничего, которой как будто привиделась сорока, Хлестаков спрашивает: «Ну какая сорока в театре?» – это вызывает ситуативный смех, но выбивается из логики происходящего. 

И конечно, знаменитый финал: из прямого действия спектакль опять «выпрыгивает» в нашу, зрительскую реальность: немую сцену выстраивает голос невидимого режиссера, диктуя, как актерам встать и замереть. После чего включается огромный электронный таймер, и чиновники замирают на полторы минуты. Полезный ход для школьников – так они запомнят и саму сцену, и героев пьесы.