Майская ночь в Дели в начале политики жесткой экономии: репортаж «Ведомостей»

Встреча министров иностранных дел стран – членов БРИКС, где в составе пула главы МИД России Сергея Лаврова побывал и я, как спецкор «Ведомостей», совпала с внедрением индийским правительством Нарендры Моди мер «экономического патриотизма». Они направлены на сокращение потребления топлива и иностранных товаров – от растительного масла до золота – с целью сохранения валюты и финансовой стабильности в стране.

Причина этих шагов та же, что обсуждалась главами МИД БРИКС в выставочном центре «Бхарат Мандапам»: перебои в поставках углеводородов из Персидского залива из-за блокады Ормузского пролива, спровоцированной войной США и Израиля против Ирана. Индия, получающая из арабских стран до половины импорта нефти и газа, уязвима к внешним шокам. Дели благодаря доступному топливу, продовольствию и соответствующим мерам правительства удалось вывести 248 млн человек из нищеты с 2014 г. Но более 140 млн все еще крайне бедны.

На индийцев эта ситуация и меры по борьбе с ней будут действовать по-разному. В этом можно убедиться, побывав в Дели даже в пределах Центрального района.

Роскошь у «ворот Индии»

Я и другие российские журналисты жили в многоэтажном отеле «Шангри-Ла» на северо-запад от парка «Ворота Индии». «Шангри-Ла» – типичное пристанище туристов и экспатов с услужливым персоналом, рестораном, бассейном, отсутствием ограничений на воду и возможностью даже набирать ванну и спа. Отель расположен на улице Ашока-роуд, у площади Виндзор-плейс, в тени спасающих от жары деревьев.

Министр Лавров и сопровождающие его лица жили в не менее приятной гостинице «Оберой» в 10 минутах езды на юг от «Ворот Индии» по пробкам, которые рассасываются лишь ночью. С обдуваемой ветерком в отличие от улиц Дели веранды на крыше «Оберой», где прошла пресс-конференция министра, открывался вид на зелень парков вокруг гольф-клуба Дели. Далее на юг – богатые кварталы с торговыми центрами, ресторанами, парламентом, министерствами.

В этих кварталах на юге Центрального района Дели расположены государственные виллы сенаторов и министров. Тут относительно чисто и главная проблема – отсутствие светофоров.

Индийские водители, включая водителей тарахтящих мототакси, тук-туков, вне красного света и присутствия дорожной полиции на нерегулируемых переходах явно презирают пешеходов – по зебре приходится буквально бежать, выкраивая пространство в потоке машин. Ведь водители тут на своих железных конях – «не чета пешеходам».

Впрочем, мало пиетета они испытывают и друг к другу. Постоянно подрезают, не боясь возмездия, отчаянно сигналят – исключительно чтобы обозначить себя.

Не много уважения на шоссе они испытывают даже к официальным кортежам с мигалками – и своим, и иностранным. Очевидно, это одно из проявлений, как часто любят подчеркивать в индийском официозе, «самой большой демократии в мире» – разумеется, по самому большому в мире населению – 1,4 млрд человек.

Севернее зеленых кварталов, за Центральным парком, вокруг которого еще располагаются различные заведения и рестораны, постепенно обстановка становится менее праздничной. Если свернуть в случайный боковой переулок, можно резко оказаться в ином мире – гарь, лужи, горы мусора, лежащие и сидящие люди, на земле, асфальте и островках травы. Тут же чадящие каким-то едким варевом чаны.

Центральный парк, как и «Ворота Индии», названный в честь одноименного памятника, закрыты на ночь желтым сетчатым забором на колесах с надписью «Полицейский департамент Нью-Дели». Для солидности у ограждений стоит полицейский экипаж с мигалками, не пропускающий людей. Гуляющие индийцы, среди которых немало молодежи, смотрят на великолепие ночной зелени через прутья забора.

Что касается желтых полицейских ограждений – они стоят, сцепленные, как поезда, почти на каждом перекрестке: видимо, чтобы перекрыть улицы при беспорядках или проезде своего или иностранного президентского кортежа. Впрочем, свой кортеж Моди, как об этом пишут местные СМИ, урезал, чтобы продемонстрировать провозглашенный им «экономический патриотизм».

Хаос вокзала Дели

Я прошел ночью от Виндзор-плейс через Центральный парк, вокзал Нью-Дели и исторический «базарный» квартал Чандни-Чоук к Красному форту. Там, в бедных, лепящихся как попало друг к другу и вверх домах, на узких улочках, которые можно назвать трущобами, живет немало мусульман. Это область вокруг построенной в XVII в. при императоре Великих Моголов Шах-Джахане, «строителе» Тадж-Махала, делийской соборной мечети Джама-Масджид с ее знаменитой реликвией – Кораном на оленьей коже.

Чем дальше на север, тем больше спящих людей на улицах и на перевозящих товары тележках. Их можно спутать с кучами мусора. Но есть и другие. Худые, бронзово-загорелые полуголые мужчины всех возрастов – бритые, с черными или седыми бородами. Немало с ними и животных – поджарых собак и даже худых коз на перекрестках.

Спят полусидя внутри тук-туков и велокиосков с мороженым и другими товарами и их водители – возможно, у них нет другого дома. Но спать ночью в майском Дели на улице не холодно – около 30 градусов. А смог и пыль в это время, не поднимаясь от сотен тысяч автомобилей и мотоциклов, меньше душат.

Моди 11 мая в рамках политики экономии топлива посоветовал согражданам ездить на общественном, преимущественно железнодорожном или автомобильном электрическом транспорте (на автобусах об этом гордо написано). Впрочем, железнодорожный транспорт не идеален, так же как и снующие между автомобилями тук-туки. Вокзал переполнен. Людям не хватает места, и они лежат на полу повсюду. Над ними на потолке – гигантский, с лопастями, как у вертолета, вентилятор.

Попасть на платформу не составляет труда – досмотр хотя и есть, но гораздо менее придирчивый, чем в Москве. На надземный переход ведет эскалатор. Я умилился тому, как девушки и женщины в желтых сари с детьми на руках, очевидно приехавшие в Дели из глухой провинции, боялись встать на движущуюся вверх ленту лестницы. В детстве, проезжая со своей малой родины через Москву в метро от вокзала до вокзала, я тоже боялся быть «зажеванным» лентой эскалатора.

К забитой сидящими и лежащими людьми, тележками с тюками и чемоданами платформе прибывает проходящий через Дели в Пенджаб ночной поезд из Бенареса (Варанаси). Именно там, в наиболее почитаемом центре индуизма, в реке Ганг хоронят кремированный прах умерших людей, завершая круг перерождений – сансару, даруя душе спасение – мокшу.

В начала состава из Бенареса – бывший в прошлом белым, а теперь чумазый электровоз с красной полосой. Потом – красно-белые вагоны, когда-то выглядевшие празднично. Они похожи, если заглянуть внутрь, на типичный российский плацкарт. Места обиты таким же синеватым кожзамом, есть даже боковые полки.

Меня, засмотревшегося, хлопает по плечу доброжелательный молодой усатый индиец, показав на мой стоящий на перроне рюкзак. Они все преувеличенно доброжелательны. Решив, что прохожий, подобно навязчивым водителям тук-туков, хочет за деньги отнести мой портфель, я отказываюсь. Но он лишь озаботился безопасностью моих пожитков – на ломаном английском посоветовал быть осторожнее и поднять рюкзак, а лучше вообще носить всегда на себе, перевесив со спины вперед. И в пантомиме показал, как вор перехватывает сумку и убегает. В этой людской массе действительно сложно догнать похитителя.

Вторая половина пришедшего из Бенареса поезда – сидячие, но переполненные стоящими людьми вагоны с открытыми на ходу дверьми, видимо, из-за отсутствия кондиционера. Там нет стекол в окнах (сняты?), есть лишь решетки. Через них просовываются головы и руки пассажиров. В открытых дверях, обдуваемые попутным ветром, также стоят люди. На ходу в эти двери запрыгивают люди с платформы – нет никаких проверяющих, как будто можно поехать далее никем не замеченным. Это, думаю, знакомо российскому читателю по многочисленным видео из соцсетей. Но вот хрестоматийных людей на крышах вагонов я не заметил – возможно, ночью так ездить на поездах не принято.

В чаду Чандни-Чоук

Далее, к северу от вокзала, все больше мусора и все меньше уличного освещения. Наконец в Чандни-Чоук начинаются старые здания, некоторые даже, кажется, в прошлом прихотливо украшенные. Улицы сужаются – иногда могут пройти лишь два человека в обе стороны. Здесь, в постоянно движущейся людской «гусенице», иногда разбавляемой отчаянно сигналящими мопедами, нечем дышать. В воздухе – гарь, то ли от угля от мангалов, где жарятся куриные ножки, то ли от распыляемых поддельных арабских духов «Бакура» и курений. Торговцы с товаром, как и мусор, тут повсюду.

Нужно отчаянно смотреть по сторонам, чтобы не оказаться зажатым людьми. В основном мужчинами, так как тут живут преимущественно мусульмане. Женщин можно увидеть лишь сидящими позади мужчин на разрезающих тесный людской поток мопедах. Они в черных никабах, хотя иногда с разноцветными узорами, бантиками или сердечками – все-таки это Индия.

Тут мне довелось увидеть лишь двух индианок с непокрытой головой в сопровождении пяти мужчин. Очевидно, это «внутренние туристы» из Индии, для которых Чандни-Чоук тоже «восточная» или «исламская» экзотика. Они фотографировали и снимали на видео. Я это делать опасался, так как выбить телефон, обладающий драгоценным в этой обстановке навигатором, могли в любой момент – и затоптать тысячами ног.

Именно по бедным жителям Чандни-Чоук, которые ходят пешком, ездят в поездах, в крайнем случае на мопедах или сами водят тук-туки для пассажиров-иностранцев и более обеспеченных сограждан, очевидно, и могут ударить как внешние шоки, так и меры правительства по экономии.

Бесплатная прохлада

Впрочем, государство в Индии не только отнимает, но и дает. Воздух – в прямом смысле этого слова. После ада Чандни-Чоук, где через душные дымные щели улиц не проходит ни ветерка, я случайно увидел у скромно подсвеченного иллюминацией Красного форта белые палатки с надписью на английском: «Холодная зона».

Там стоят огромные вентиляторы и сиденья, как в зале ожидания. На них с ногами спят какие-то счастливцы – это гораздо лучше, чем в на улицах в горах мусора.

За палатками, сидя на раскладных стульях перед переносным столом, наблюдают меланхоличные полицейские в беретах. Они лениво играют в своих смартфонах. На столе у полицейских лежит, вероятно, журнал дежурств по пункту охлаждения, а также небрежно брошенная автоматическая индийская винтовка INSAS с ярко-коричневым прикладом и цевьем, отдаленно похожая на американскую М-16.

Никто не обратил на меня внимания и не взял платы за отдых в прохладе. Очевидно, политика «экономического патриотизма» и сокращения потребления этих мест пока не коснулась.