Семь с половиной
За вычетом документальной ленты о Sex Pistols "Мразь и ярость", так и не доехавшей до Москвы, программа Петра Шепотинника с феллиниевским названием "8 1/2" естественным образом превратилась в "7 1/2" ("половиной" на этот раз был реконструированный битловский мультфильм Yellow submarine). Тоже, к слову, цифра неплохая: именно на седьмом с половиной этаже расположен странный офис, из которого персонажи комедии "Быть Джоном Малковичем" (основного хита программы) попадают в голову популярного актера.
Как и в прошлом году, "8 1/2 фильмов" стали одним из главных оправданий ММКФ и одновременно - чувствительным напоминанием о его реальном месте в киномире: наряду с топ-событием фестиваля - спецпоказом новой картины Ларса фон Триера "Танцующая во тьме" - список Шепотинника в очередной раз наглядно продемонстрировал, какая космическая дистанция отделяет московский конкурс от кино, которое участвует в соревнованиях класса "А".
Можно, правда, отметить и более приятный факт: в Москве практически налажен нормальный арт-хаусный прокат. Четыре из "8 1/2 фильмов": "Парни не плачут", "Кутерьма", "Табу" и "Быть Джоном Малковичем" - после фестиваля выходят на столичные экраны. Оставшиеся три - тема этого текста.
"Дешевая еда, доступные женщины" Амоса Коллека, живущего попеременно то в Нью-Йорке, то в Иерусалиме, - своего рода американо-израильский неореализм. Тот случай, кстати, когда оригинальное заглавие лучше не переводить вовсе: каламбур Fast food, fast women понятен даже тем, кто не знает английского, и вполне исчерпывающе передает суть, стиль и ритм этого фильма, главная героиня которого работает в дешевой закусочной на Манхэттене, мучается от одиночества и в свои 35 мечтает лишь об элементарных человеческих радостях вроде нормальной зарплаты, семьи и регулярного секса. У прочих персонажей - те же проблемы. Собственно, вся прелесть этого кино - в интонации и атмосфере: как-никак, все эти неудачники живут в дивном городе Нью-Йорке с его иллюзией бесконечных возможностей, которые не без авторской иронии реализуются в сказочном хеппи-энде.
"Франция, мы здесь! " - фильм австрийца Микаэля Главоггера, одного из самых лукавых современных режиссеров, снимающего документальное кино как игровое и занятого исследованием границ экранной реальности. Его "Мегаполисы", показанные на прошлогоднем ММКФ, были не столько о городах-монстрах, сколько о природе киноизображения. Новая картина - наблюдение за наблюдателями: сюжет фильма - выступление австрийской сборной на чемпионате мира по футболу 1998 г., но главные герои здесь не футболисты, а болельщики. Известный припев "Какая боль, какая боль, Аргентина - Ямайка: 5: 0" был бы хорошей рифмой к этой хронике национальной катастрофы: австрийская команда доблестно провела три матча - два вничью, один проиграла - и вылетела из 1/8 финала. Режиссер, имеющий обыкновение подробно комментировать свои фильмы, говорит о футболе как о последней идеологии, способной хотя бы на время объединить нацию. Однако "Франция, мы здесь! " - не только о парадоксах массового сознания. Едва ли не более важная тема - отношения кино и реальности; последняя у Главоггера все время ускользает. Он монтирует телерепортажи, видеосъемку, игровые фрагменты и старую хронику; в итоге событие, показанное с десятка точек зрения, перестает быть простым фактом и приобретает какое-то иное качество; в сущности, мы знаем о нем не больше, чем один из персонажей фильма - слепой футбольный фанат, которому приятели пересказывают ход игры.
Программа "8 1/2" формировалась не по принципу внутренних рифм, но два сюжета - "Табу" Нагисы Осимы и "Хорошая работа" Клер Дени - все же отчасти пересеклись. В обеих картинах показаны замкнутые мужские коллективы: самурайский клан и отряд французского Иностранного легиона. В обеих причиной нарушения кодекса (самурая и легионера) оказывается чувство: в "Табу" - любовь, в "Хорошей работе" - ревность и зависть. Оба фильма завораживающе красивы. На этом сходство кончается. "Табу" - социально-философский иероглиф с изысканной детективной интригой. "Хорошая работа" - медленное, гипнотическое кино, в котором сюжет почти не важен. Роль текста сведена к минимуму, вместо диалогов - полуобнаженные тела, вписанные в пустынный африканский пейзаж, хореографическая выверенность мизансцен, жадный взгляд камеры, томительная монотонность длинных планов и резкие монтажные сбои, внезапно разрывающие кадр. Драматизм здесь не психологического, но поэтического свойства: "Хорошая работа" - виртуознейший кинематографический верлибр. В титрах можно прочитать, что фильм снят по новелле "Билли Бадд" Германа Мелвилла. На самом деле Клер Дени экранизировала его стихотворение, процитированное в фестивальном каталоге: "В мертвой тишине текут легионы /Ровными стройными рядами; / Сверкая, они минуют бесчисленные равнины - / И никакого начальника в поле зрения". И никаких шансов на то, что в обозримом будущем кино такого уровня появится в конкурсе ММКФ.