РЕСТОРАННАЯ ХРОНИКА: Атрибут конца эпохи
Хрестоматийная традиция всякой империи – жуя, расставаться со своим прошлым – в Париже вылилась в апофеоз магрибского и вьетнамского стилей, а в Лондоне – в торжество карри и чатни. У нас же духанчики с кухней бывших республик-сестер, конечно, появились, и грузинских меж них было довольно много, но какая-то зараза, какой-то зуд от собственной беспочвенности не сделал их тем, чем они обещали стать. Первая ласточка – “У Пиросмани” – довольно быстро превратилась в “ресторан, где ужинал президент Соединенных штатов”, и это был ее приговор. Знаменитые в свое время “Теремок-16” и “Мама Зоя” растеряли свой шарм. Первый наскучил, а “Зоя” – такое впечатление, что наотрез разучилась готовить. “Джорджия”, “Гурия” и “Рыцарский клуб” так вовсе сдались без боя. “Рыцари”, правда, для виду еще куражились, соблазняли арфистками и французским вином. Но что проку от арфисток. Надежные места вроде “На Никитской” и “Дома приемов Грузии” уже не вдохновляют. “Духан Шаво” постарел. Свежие и такие многообещающие “Сулико” и “Тифлис” как-то просифонили свои песни, сдали свои города. То же с “Не горюй” самого Вахтанга. Где он сейчас? И вот самый последний пример. На улице Новослободской открылся ресторан “Мимино”. Казалось бы, он-то и должен, просто обязан заявить, что, дескать, аз есмь воскресение, и все такое. Но не тут-то было. Летун отпущен на свободу, и она показалась ему пуще неволи. Интерьер как в фильмах конца 80-х с Панкратовым-Черным и Харатьяном и беспросветные лица духанщиков. Меню, впрочем, вполне себе ничего. Есть, скажем, бычьи яйца, воспетые в передаче “Смак”. Бычьи яйца на гриле и бычьи яйца, тушенные с овощами. Есть мхали, сациви есть, и чашушули, и хачапури имеретинский. Есть даже фирменное блюдо “Мимино” – правда, не в лице жаворонка или там дрозда, а в виде простецкой перепелки. Зато тут же по соседству – экстравагантные шампиньоны в шампанском. Все есть. Но нет настроения, Лукоморья больше нет. В новехоньком, с пылу с жару ресторане совершеннейшие похороны.
Однажды у нас была прекрасная эпоха, когда заря собою озаряла полмира, когда деревья были большими, а за рекой в тени деревьев жил певчий дрозд и вот такой парень. Парень носил усы и пламенное сердце, хоть был пастух или даже летчик. Спускался с гор – красивый, как иконостас, – и выписывал неловкие, но пронзительные слова любви в облачном небе и в неотправленном письме. Приходил с мороза – скрытый за букетом цветов – и часами держал под окнами такси, не заботясь о счетчике. Это был он – Прекрасный Дикарь, Данди-по-прозвищу-Крокодил на Садовой Каретной.
Всякая империя рано или поздно впадает в такую блажь. Начинает сентиментальничать и сюсюкать. И тогда ей срочно необходим свой Тарзан, Данди или Мимино. Чужой, он становится для нее ближе своих, потому как чистый и честный, потому как за ценой не постоит. Чаще всего история империй этим флиртом и заканчивается. История СССР завершалась грузинским чаем под баритон Вахтанга Кикабидзе зимним вечером в Гаграх. И вроде счастье было так возможно, но все как-то разорвалось, раскололось. Вышло, в общем, не по-людски. Абхазские пляжи заросли муравой пополам с неразорвавшимися фугасами, к батумским забылась дорога, а любовь к Горцу как нечаянно нагрянула, так как-то незаметно и сплыла.
И не “Мимино” виной. Он просто повторил судьбу своих предшественников, не скумекав, что Москву уже много лет как не заставишь вот так, с бухты-барахты садиться на острие шампура. Что она не хочет интрижки, но и не готова влюбляться. И что нельзя вечно эксплуатировать один, пусть и пленительный миф – уж очень сильно потертости заметны. И что, наверное, пора бросить эту игру в Данелию, Гайдая и прочего Кикабидзе. Заменить душевное слово “гостеприимство” на лицемерное словцо “сервис”, понять, что за еду, вообще-то, давно принято платить не взаимностью, а в некотором роде деньгами, что все, что было, позабылось, и стать наконец тем, чем уже давно пора было стать грузинским ресторанам в Москве: а именно просто ресторанами, одними из – не больше, но и не меньше. Что, не романтично? Да, но ужасно практично.