Все кувырком
За несколько дней до финала XXIV ММКФ мне совершенно случайно довелось взглянуть на сценарий заключительной церемонии. Из прочитанного ясно следовало, что закрытие фестиваля должно пройти бодрее, чем открытие: никакого кордебалета и инструментального ансамбля на сцене - просто раздача призов и в финале нарезка лучших кадров футбольных матчей. Но даже самая отчаянная фантазия сценариста не смогла бы обеспечить того, что творилось воскресным вечером на сцене "Пушкинского". Казалось, мы присутствуем не на церемонии закрытия очередного ММКФ, а на аншлаговом представлении в театре эстрады - спектакле, скажем, Геннадия Хазанова на тему "поздний Брежнев". Обеспечил это беспрецедентное в истории фестиваля шоу глава жюри, писатель и дипломат Чингиз Айтматов. Мне, как, думаю, и еще энному количеству зрителей, удалось узнать итоги голосования жюри за некоторое время до начала торжественной церемонии. Доступной стала и информация, что страннейшие эти итоги появились на свет путем настойчивого, многочасового "продавливания" жюри его председателем. Дело в том, что по всем раскладам "всухую" побеждала "Кукушка" Александра Рогожкина, но Айтматов был убежден, что главный приз, т. е. "Золотой святой Георгий", должен достаться "Воскресению" братьев Тавиани, и сумел склонить к этому решению жюри. Что странно: "Кукушка" не случайно с первого же показа стала негласным фаворитом фестиваля. По большому счету, фильм Рогожкина - единственный в основной программе ММКФ, который легко можно представить включенным в конкурс любого другого крупного кинофорума - будь то Канны, Берлин или Венеция. По сведениям "Ведомостей", в Берлин и Канны "Кукушку" настойчиво приглашали, и то, что фильм оказался в конечном итоге в Москве, во-первых, очередное свидетельство патриотизма продюсера Сергея Сельянова (стартовать в Берлине или Каннах куда как выгоднее) и, во-вторых, огромная заслуга отборщиков фестиваля. То, что они сумели заполучить "Кукушку", отчасти даже искупает чудовищное faux pas с включением в конкурс "Одиночества крови" Романа Прыгунова. Фильм-дебют режиссера телевизионных клипов, разрекламированный как главная надежда российского кинематографа, по глупости и пошлости превзошел даже самые ярчайшие образцы из конкурса минувшего "Кинотавра". Именно с "Одиночеством крови" связан и один из главных скандалов ММКФ: жюри российской критики помимо традиционного приза, врученного в этом году Кире Муратовой, учредило еще и "антиприз" - худшему фильму - специально для картины Прыгунова. Многие осудили критиков за бестактность и превышение полномочий. Может, осудили и справедливо, но очень уж "Одиночество" напрашивалось на "Золотую малину". Но вернемся к решению основного жюри. Конечно, отметить московским "Георгием" классиков итальянского кинематографа братьев Тавиани почетно и приятно, но представленное в конкурсе ММКФ "Воскресение", честное слово, совсем не лучший для этого повод. Есть, в конце концов, специальный приз жюри - и уж куда логичнее было бы вручить его "Воскресению", а не откровенно слабой иранской картине "Зов земли". Ладно бы еще Иран считался начинающей кинематографической державой и жюри ММКФ решило его таким образом поддержать. Но иранское кино - одно из самых авторитетных в мире, и выдавать ему всякого рода утешительные призы несолидно. Но получилось так, как хотел Айтматов: спецприз у Ирана, "Золотой Георгий" за лучший фильм у Тавиани, а у "Кукушки" только два "Серебряных Георгия": за режиссуру и лучшую мужскую роль. Без награды осталась, таким образом, выдающаяся работа сыгравшей у Рогожкина финской кинодебютантки Анны Кристины Юсусо. "Серебряный святой Георгий" за лучшую женскую роль достался другой начинающей актрисе - японке Микато Итикава. Надо сказать, что, имея небольшой, но все же опыт работы в жюри - на фестивале "Золотая маска", - я решительно не понимаю, как может председатель или кто-либо еще жюри "продавить". Сколько бы туров ни было, каждый голосует за того, кого предпочел: на последней "Маске", например, победила "Чайка" Льва Додина, и это было совсем не то решение, которое "продавливала" председатель жюри Ольга Остроумова. "Наверное, Айтматов - какая-то сверххаризматическая личность", - думала я, ожидая появления на сцене г-на председателя. Наконец Айтматов вышел к микрофону, сообщил, что финальное заседание жюри было тяжелым и долгим (почти пять часов), и вызвал из зала почетную гостью ММКФ актрису Холли Хантер, чтобы вручить первый приз - "Серебряного Георгия" за лучшую мужскую роль, и тут началось... Точнее, не началось ровным счетом ничего. После слов "премия присуждается" повисла томительная и необъяснимая пауза. Впрочем, знавшие результаты голосования быстро догадались, в чем дело: Айтматов забыл очки для чтения - приз же за лучшую мужскую роль был присужден сыгравшему в "Кукушке" финскому актеру Вилле Хаапсало. Попробуйте-ка, не глядя в бумажку, громко и четко произнести это имя - не каждый на такое решится, даже если в ухе, как у председателя жюри, наушник-суфлер. Вот и Айтматов не решился, а, промолчав минут семь, сообщил, что ему не дали протокол (хотя с любого места в зрительном зале было прекрасно видно, что в руках у председателя папка с листами). После этого заявления по залу забегали девушки из команды организаторов, еще через несколько долгих минут в руках у Айтматова оказался какой-то лист - видимо, распечатанные аршинным шрифтом имена победителей. Впрочем, к этому моменту их уже начал бодро скандировать диктор. Начало было положено, и дальше дело пошло ровно по названию одного из конкурсных фильмов - "Все кувырком". Айтматов посылал в зал фразы типа "У нас прошло очень большое, глубокое обсуждение взаимодействия национальных культур", называть имена лауреатов не рисковал, а когда рисковал - получалось не слишком удачно (так Александр Рогожкин стал "режиссером Рогожиным"), поднимающиеся на сцену почетные иностранные гости произносили дежурные слова приветствия, но чувствовали себя в высшей степени неуверенно: им никто ничего не переводил, и они видели лишь, что председатель жюри что-то говорит, а зал покатывается от хохота. К моменту, когда на сцену вышла Жаклин Биссет и в отчаянии воскликнула "I donХt understand whatХs going on! Can I say something? ", публика уже буквально валилась с кресел от смеха и могла ответить знаменитой красавице только сочувственным стоном...
О том, что он совершенно ничего не понимает, но страшно счастлив, заявил, принимая награду из рук Олега Меньшикова, итальянский режиссер Витторио Тавиани. Не дав "вручанту" произнести ни слова, Тавиани разразился восторженным монологом, стилистически очень напоминающим публичные выступления актера Виктора Сухорукова (старшего брата из фильмов Алексея Балабанова). Сходство усугубилось тем, что в финале Витторио передал привет, во-первых, своему брату и соавтору Паоло, а во-вторых, - "большому брату Лео" (имелся в виду, как нетрудно догадаться, автор романа "Воскресение" граф Толстой). Речь темпераментного итальянца так понравилась зрителям, что они готовы были даже забыть многочасовое томление на просмотре фильма - лауреата главной премии ММКФ. Казалось, синьор Тавиани на этой церемонии вне конкуренции - но тут перед микрофоном возник президент фестиваля Никита Сергеевич Михалков и напомнил присутствующим обстоятельство, о котором многие успели уже забыть. А именно то, что он - отличный актер, сполна владеющий искусством импровизации.
"Ну как? " - с неподражаемой интонацией обратился Михалков к залу. Зал грохнул в ответ. "А вы-то думали, у нас все заучено, отрепетировано, а у нас фес-ти-валь! " Далее г-н президент сообщал, что, случись такое года три назад, сам бы он умер от ужаса в кресле, трансляцию бы отменили, фестиваль закрыли, всех уволили... А теперь вот ничего не страшно: ММКФ набрал обороты и его не остановить. Аудитория восторженно аплодировала. Михалкову на этом фестивале вообще охотно аплодируют: именно он формальный и неформальный глава и "хозяин" ММКФ, к нему очно и заочно взывают при всех фестивальных недоразумениях. "Михалков должен был вмешаться! " - повторяли в кулуарах изумленные решением жюри кинематографисты. "Куда смотрит милиция в лице Михалкова? " - риторически спрашивала я после "Одиночества крови" у гостей и участников фестиваля, выходивших из зала с такими же опрокинутыми лицами, как у меня. "Михалков сейчас смотрит в совершенно другую сторону", - отвечали побывавшие накануне на церемонии презентации "Золотого орла".
В общем, ММКФ при всем своем государственном статусе заявил себя как авторский проект. Что абсолютно нормально. Любой крупный международный фестиваль - мероприятие авторское: уходит его директор - меняется эпоха. Но вот с торжественными церемониями в Москве все-таки надо что-то делать. Идея "церемонии без ведущего", спору нет, прогрессивна, но у нас как-то не приживается. И лучшими из поставленных Михалковым открытий-закрытий остаются все-таки те, что "по старинке" вели Дапкунайте с Меньшиковым. Кстати, было это три года назад - когда, если верить самому Михалкову, случись что не так, он бы умер от ужаса прямо в зале.