Конец социализма
Массовые забастовки пенсионеров в начале 2005 г. надолго запомнит вся страна. С 1 января 2005 г. многие “натуральные” льготы – бесплатный проезд, путевки, лекарства – были заменены денежными компенсациями. Монетизация затронула 45 млн человек и свыше половины российских семей. Только в первый год реформа почти вдвое превысила бюджетную смету и обошлась примерно в 500 млрд руб. Тем не менее доходы 53% семей, имеющих льготы, в результате монетизации уменьшились, подсчитал Независимый институт социальной политики.
К началу реформы только федеральные законодатели успели раздать 236 категориям граждан около 156 видов льгот, пособий и дотаций. Две трети этих обещаний существовали лишь на бумаге. Одной из главных целей реформы был отказ от заведомо невыполнимых обязательств бюджета. Но депутаты не смогли отказаться от популизма: Госдума включила в закон о монетизации норму, запрещающую ухудшать положение льготников. Поэтому вал судебных исков от граждан еще впереди, прогнозирует научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций Евгений Гонтмахер.
Основной груз непопулярных решений пришлось нести губернаторам. Поделив льготников на федеральных и региональных, территориям разрешили устанавливать объем помощи исходя из собственных финансовых возможностей.
Перевод льгот в денежную форму должен был сделать социальную помощь более справедливой и дать гражданам право выбора: например, жители деревень не могли пользоваться льготами на бесплатный проезд или телефон. Откладывать монетизацию было нельзя, уверяли авторы реформы. Расплачиваясь за проезд в автобусах, троллейбусах и трамваях живыми деньгами, льготники должны были улучшить финансовое положение предприятий общественного транспорта, не дав ему окончательно развалиться.
На практике настоящей монетизации льгот не получилось. Только восемь регионов перевели всю социальную помощь в денежную форму. Еще 21 территория заменила большинство преференций денежными компенсациями. Остальные предпочли оставить все, как есть. “Монетизация должна была сократить нерыночный сектор экономики и подстегнуть экономический рост, но этого не произошло”, – констатирует главный экономист “Тройки Диалог” Евгений Гавриленков. По его словам, монетизация практически никак не повлияла на макроэкономические показатели – инфляцию и экономический рост.
Распределение социальной помощи тоже не стало более справедливым. Наиболее обеспеченные категории льготников – ветераны Великой Отечественной войны – получили самые большие денежные компенсации, а наиболее нуждающиеся – пенсионеры по утрате кормильца – вообще не получили никаких льгот. “Главная жертва реформы – это ветераны труда, живущие в крупных городах, – констатирует Лилия Овчарова из Независимого института социальной политики. – А больше всех выиграли от монетизации льгот ветераны войны, живущие в сельской местности”.
“Единственная достигнутая цель реформы – отказ от нефинансируемых мандатов и создание прозрачной системы финансовых отношений между получателями помощи, теми, кто ее оказывает, и бюджетом”, – говорит чиновник Минфина.
Зато железнодорожники, операторы связи, автобусные парки и дистрибуторы лекарств должны быть бесконечно благодарны правительству за монетизацию: выделенные на реформу деньги в конце концов осели у компаний, которые снабжают население “льготными” услугами, заметно украсив их финансовые показатели. Например, выручка “Российских железных дорог” по пригородным перевозкам за полгода выросла по сравнению с тем же периодом прошлого года в 2,3 раза – на 4,6 млрд руб. Московская городская телефонная сеть за шесть месяцев заработала 8,7 млрд руб. – на 20,2% больше, чем за первую половину прошлого года. В выигрыше оказались и дистрибуторы лекарств, которые по итогам года заработали $38 млн. Монетизация помогла и городскому общественному транспорту – по словам министра транспорта Игоря Левитина, в первом полугодии 2005 г. рост доходов транспортных предприятий в регионах, которые провели замену льгот денежными компенсациями, опережал рост эксплуатационных расходов почти на 30%.