Статья опубликована в № 1719 от 12.10.2006 под заголовком: ПОВЕСТКА ДНЯ: По ком звонит будильник

Гражданское общество: По ком звонит будильник

Расстрел известной российской журналистки Анны Политковской в собственном подъезде в центре Москвы вызвал такой шквал реакций во всем мире, что местами даже затмил скандал вокруг предполагаемого северокорейского ядерного взрыва. Тем более странно чувствовать после всего произнесенного ощущение недосказанности и пустоты.

Заявлений звучало много, но все они были довольно ожидаемыми. Коллеги оплакивали, вспоминали и взывали к возмездию. Правозащитники выражали возмущение и требовали немедленного разбирательства и наказания виновных (при этом сомневаясь, что убийцы, а тем более истинные заказчики будут найдены). Представители правоохранительных органов привычно взяли дело под личный контроль.

И даже президент привычно молчал первые два дня (подобное молчание сопровождало трагедии с Курском и Бесланом), а первые его слова были опять же привычно обращены не к собственной нации, а к главе другого государства. Запад официальный выражал озабоченность, Запад неофициальный говорил об угрозе свободе слова в России и давнем кризисе российской журналистики.

Однако среди всего этого множества голосов один важный голос пока так и не прозвучал. Голос общества. Не гражданского пока еще, иначе бы мы его услышали (и отдельные голоса все же слышали). Того молчаливого большинства, о котором так часто спорят, называя то аполитичным быдлом, то надежной опорой власти, то надеждой демократической революции. К которому так часто взывают, что оно уже давно самоустранилось от политической и общественной жизни, уйдя в карьеру и бизнес, семью и диван у телевизора.

Но именно для него – для этого большинства – убийство Политковской могло бы стать поворотным моментом. По двум причинам.

Во-первых, потому, что убийство слишком нарочитое. Конечно, это не первое громкое убийство в России последних лет. Но версия отравления Юрия Щекочихина до сих пор имеет как сторонников, так и противников и рассматривается наравне с версией его смерти от болезни, найденные убийцы Юшенкова признались в материальной подоплеке, у многих убитых журналистов оказывался параллельный бизнес, Галина Старовойтова готовилась к выборам, а борьба за власть – это борьба за влияние.

С Политковской все проще. Четыре выстрела из пистолета с глушителем гораздо нагляднее яда. Москва – не зона боевых действий, а Лесная улица – не отдаленный спальный район. Политковская не занималась бизнесом и никуда не избиралась. При всей возможной нелюбви к ее профессиональной и общественной деятельности, при всем желании найти удобное и успокаивающее объяснение страшному факту приходится признать: российского журналиста убили за его профессиональную деятельность.

Даже представители правоохранительных органов, далеко не сразу увидевшие следы теракта в одновременном падении двух самолетов два года назад, немедленно объявили версию убийства на почве профессиональной деятельности основной.

Есть и вторая причина: расправа над Политковской слишком противоречит намеренной и местами успешной дискредитации и даже маргинализации ее деятельности. Это противоречие озвучил президент Путин, находясь в Германии в день похорон журналистки. Заявив, что ее убийство нанесло больший вред власти, чем ее материалы, он добавил: “Степень ее влияния на политическую жизнь в стране была крайне незначительной. Она была известна в журналистских и правозащитных кругах, но ее влияние на политическую жизнь в России было минимальным”. Но всем известно, что маргинальных журналистов, чья степень влияния минимальна, не убивают, убивают тех, кто проводит расследования и выявляет факты, которые кому-то мешают и на что-то влияют.

Своей смертью Политковская могла бы нанести серьезный удар по цинизму. По тому поверхностно-насмешливому тону, с которым в современной России вообще и российской журналистике в особенности принято говорить обо всем идейном, трогательном, ужасном, вопиющем, высоком и т. д. Тем тоном, которым принято говорить обо всем, что связано с гражданским обществом и правозащитой. “Да ладно, кому они нужны, пусть будут” – так давно реагирует большинство на правозащитников (сколько в этом намеренных действий властей, а сколько ошибочных действий самих правозащитников – другой вопрос). Сегодня будильник прозвонил для сомневающихся. Для тех, кто всеми силами пытается балансировать на грани между порядочностью и конформизмом. Кто стремился, с одной стороны, не упустить многочисленные соблазнительные возможности сегодняшней России, а с другой – не слиться с ее наиболее вопиющими и уродливыми проявлениями (наглядный пример – высказанное в прошлое воскресенье в эфире “Эха Москвы” академиком Алексеем Арбатовым одобрение “наказания” для Саакашвили: “Надо было ему в общем щелкнуть по носу”, но при этом протест против составления списков грузинских детей в школах: “Это возмутительно и недопустимо”). Кто старается не показаться окружающим смешным и наивным, но при этом и не делать ничего откровенно позорного. Не служить властям, но и не критиковать их. Участвовать где положено, но не влезать куда не надо.

Этих людей “больше, чем нам кажется”, как звучит известный в столице рекламный слоган. И у них сегодня есть выбор, который есть у владельца любого современного будильника, – открыть наконец глаза и проснуться либо ленивым движением привычно поставить на режим “дремать”.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать