Восточный экспресс
На сегодняшней церемонии закрытия "Ликов любви" не будет обещанного шедевра Вонга Кар-Вая "Любовное настроение" - вместо него покажут "Тень вампира" с участием председателя жюри Удо Киера. "Любовное настроение" выйдет в прокат уже после фестиваля, на котором, однако, восточных ликов было немало. Фестиваль старается быть адекватным мировой киномоде, которую в последние годы во многом диктовали фильмы из Ирана, Японии и Южной Кореи.
На иранский "Джомех" стоило взглянуть уже хотя бы потому, что снявший его ученик знаменитого Аббаса Киаростами Хассан Ектапанах получил весной каннскую "Золотую камеру" - приз за лучший дебют. Кино между тем вполне обычное - хороший средний уровень со всеми региональными особенностями. Молодой афганский эмигрант работает на иранской ферме и робко ухаживает за продавщицей из соседней деревни. Ну да, мальчики-ковбои иногда грустят, и режиссер умеет показать эту грусть довольно поэтично - как и простую жизнь простых иранских людей. Но это уже совсем не то кино, которым иранцы покорили западный киномир в первой половине 90-х. А вот японский "Скаут" - фильм, которому никогда ничего не дадут, даром что он про порнобизнес. Казалось бы, продажный лик любви - благодатная (хотя уже порядком заезженная) тема, но на фестивале она была представлена чем-то на редкость неконкурентоспособным. Скаутом в картине называют агента, который ищет актрис для порнофильмов, приставая к симпатичным японкам с вопросами типа: "Девочка, хочешь сниматься в кино? ". Многие хотят, и как-то с первых кадров ясно, что трогательная подружка юного героя к финалу тоже займется этим неблаговидным делом. Но до финала надо ждать больше двух часов, в течение которых режиссер Масато Ишиока тщится убедить зрителя, что японская молодежь не занимается ничем, кроме порнобизнеса и проституции. Чернухой это, однако, назвать трудно: все персонажи выглядят очень опрятно и ничего особенно драматичного с ними не происходит. Это вообще не фильм, а какой-то проблемный телерепортаж. Зачем два часа? Пятнадцати минут было бы достаточно. Картина южнокорейского режиссера-интеллектуала Хонга Сан-Су "Девственница, раздетая холостяками" тоже идет больше двух часов, но тут уже - некий формальный выверт, весьма затейливый. В черно-белой истории, поделенной на пронумерованные главы, участвуют трое: телепродюсер, его друг и его 20-летняя помощница. У друга и помощницы начинается роман, но все упирается в то, что девушка бесконечно оттягивает момент потери невинности. Простая история прокручивается дважды - и становится сложной. Выясняется, что эпизоды смонтированы нелинейно и вообще все крайне относительно. "Девственница" напоминает эксперименты режиссеров французской "новой волны": словно бы вместо знаменитого "Курить / Не курить" получается "Раздеть / Не раздеть" - только структура теперь гораздо сложнее. Проблема лишь одна: вспоминать это кино интереснее, чем смотреть.
Другой южнокорейский фильм - "Остров" Кима Ки-Дука - был одним из двух главных хитов конкурсной программы (второй - выходящая после фестиваля в прокат мексиканская "Сука-любовь"). Про него заранее говорили, что это настоящий киношок. Видевшие фильм пересказывали эпизод, в котором герой пытается покончить с собой, заглотив связку рыболовных крючков, и, харкая кровью, тянет леску наружу. А также предупреждали, что это еще не самая жестокая сцена. При всем том "Остров" не шокирует, а завораживает. Там фантастически сняты туманы, дождь, вода и отражение в ней красивой женщины Хи Чжин, похожей на русалку. Любовь ее - рыбья, холодная, немая: за весь фильм она не произнесет и десятка слов. Зато рыбная ловля станет эффектной метафорой самоубийственной страсти.
Фокус не в том, что в "Острове" любовь похожа на суицид - это как раз мы видели не однажды, а в том, что суицид похож на особый род искусства, по изощренной жестокости не уступающий харакири, а по красоте - каллиграфии. Эта love story пишется кровью так, как виртуоз-каллиграф пишет свои иероглифы: жестокость не только физиологична, но и орнаментальна. Красивы даже извлеченные из горла крючки в кровавой луже: желтые на красном. Еще красивее - красное на желтом. В желтый цвет герои красят плот, на котором в финале уплывут в открытое море. Желтый на Востоке - цвет любви. Ким Ки-Дук смешал его с алым почти в идеальной пропорции.